Макса словно прорвало.
– Порядочный, говоришь? Он подлый лицемер. Он все делает, чтобы тебе понравиться. Как, ты думаешь, он ведет себя с другими женщинами? Рассыпается в комплиментах, дарит кучу подарков, и все для того, чтобы добиться их. А когда добьется – все, до свидания! То же он хочет сделать и с тобой. Конечно, он в конце концов разведется, потому что ты его не интересуешь! Но сделает это после того, как добьется своего!
– Но ты понимаешь, в каком положении я оказалась по твоей вине, Максимилиано?
– Да, любовь моя! И ты не знаешь, как я раскаиваюсь. Поэтому и прошу тебя, уезжай отсюда, Ракель, поскорее.
– Ты что не видишь, что я все больше и больше запутываюсь? Это не так-то просто.
– Я обещаю тебе, что все устрою. Вытащу вас отсюда, чтобы никому не было плохо. Но, любовь моя, не предпринимай ничего дурного! Ракель, клянусь тебе, я этого не вынесу! Ты знаешь, о чем я… – Максимилиано попытался обнять девушку.
Ракель с силой сбросила его руки.
– Зачем ты это сделал? Мы могли быть так счастливы! Я тебя так любила!..
– А сейчас ты меня уже не любишь? Ракель, ты больше не любишь меня?
– Никогда не думала, что ты способен на такое! Поклянись мне, что не ты подстроил аварию, самолета!
– Клянусь, не я! Матерью клянусь! Потом, ты же знаешь, что полиция ничего такого не обнаружила. А, значит, это была обычная авария…
Глава 9
Антонио очень беспокоила Виктория. Все эти передряги действовали на нее не лучшим образом. Мачеха нервничала, принимая близко к сердцу возникавшие между детьми постоянные конфликты, видела, как не находит себе места мрачный Максимилиано. Ей бы так хотелось, чтобы Антонио тепло поговорил с братом, постарался помочь. Антонио был неумолим. Чем он может помочь? Если не в состоянии преодолеть свои комплексы по отношению к нему, то пусть обратится к врачу. Во всяком случае ему, Антонио, не в чем себя упрекнуть, и Виктория знает: он всегда старался, чтобы у них с Максимилиано были нормальные отношения…
Единственное, чем мог Антонио помочь мачехе, то это молчать про свои крепнущие подозрения. Он берег ее, щадил самолюбие, считаясь с ее чувством матери. Но ведь и Виктория, любя своего пасынка, приютила в доме Ракель, заботясь о ней так же, как заботилась о своих взрослых детях. Может быть, Виктории и не понравилось, что он привез дона Саманьего. Он понимал, что простоватые манеры отца Ракель, одежда неприхотливого к моде бедного горожанина, страсть к баночному пиву, шокировали изысканный вкус Виктории. Но она была тактична и сдержанна во всем, всегда считалась с мнением своих, таких разных детей. И на прямой вопрос о ее отношении к приезду отца Ракель, Антонио услышал то, что ожидал услышать: «Сынок, ради Бога, это твой дом, ты волен приглашать сюда, кого захочешь». И когда он напомнил ей в очередной раз, что она – хозяйка дома, Виктория спокойно заметила, что теперь хозяйка дома – его жена. И тут же озабоченно осведомилась: он все еще думает, что Ракель не та, за которую выдает себя? Ему что-нибудь удалось выяснить новое в Гвадалахаре? Вспомнил ли он, как все это произошло?.. – Антонио успокоил ее: пусть она не беспокоится, он кое-что вспомнил, никаких проблем. Расследование авиакатастрофы? Да, идет, и полиция уже не так уверена, что это было покушение: вроде, какой-то дефект в моторе.
Это известие сильно порадовало Викторию, она почувствовала, что стало даже легче дышать. Разговаривая с нею, Антонио не сообщил ей ничего, нового и тревожащего, как и об этом недавнем звонке Пабло. Опасения Антонио оправдались: Пабло не удалось выяснить, был ли Ломбардо в Сиутанехо накануне аварии, так как единственный человек, который мог бы подтвердить это, сторож, внезапно исчез из тех мест. Так же, впрочем, как и вся его семья, уехавшая куда-то на север…
Ужинали в тот вечер поздно. И едва все встали из-за стола, как Максимилиано подошел к Ракель и тихо прошептал: им немедленно надо поговорить. Нет, нет, отмахнулась девушка, теперь не время, она хочет спать. К тому же Антонио дома… Макс умолял, не отставая от нее. Ракель ускорила шаг, Максимилиано не отставал, преследуя ее, и вдруг неожиданно открылась дверь и из кабинета вышел Антонио.
– Это что – погоня? – он пристально смотрел на брата.
– Я собирался идти спать!..
– Нет, подожди…
– Что тебе нужно от меня? – Максимилиано, отвернувшись, с досадой глядел на скрывавшихся за поворотом лестницы Ракель и Марту.
– Мне нужно, – в негодовании, медленно, отделяя одно слово от другого, тихо сказал Антонио, – чтобы ты рассказал мне все, что есть и было между тобой и Ракель. И не вздумай лгать, потому что мне уже многое известно.
– Мне нечего тебе сказать.
– Твоя мать беспокоится о тебе, думает, у тебя проблемы… Я готов быть терпимым к тебе, уважая ее. Могу отправить тебя за границу, чтобы избежать скандала, но я хочу знать правду.
– О чем ты говоришь? Мне не понятно…
– Не испытывай моего терпения, Максимилиано, я хочу знать, когда ты познакомился с Ракель, как вы задумали это дело, какое она в этом принимала участие…
– Ты сошел с ума, Антонио!
– Нет, я не сошел с ума. И я не дурак, представь себе… Признаю, в какой-то момент ты заронил сомнение, но если бы она действительно была моей женой, она бы не отказалась жить со мной в одной комнате.
– Так вот, что тебя расстраивает! Первый раз попалась женщина, которая тебе отказала, и ты ищешь оправдания, не можешь признать свое поражение.
– Насчет поражения еще увидим, Максимилиано!
– Она никогда не обратит на тебя внимания, никогда! – с каким-то злым упоением хрипло пригрозил Макс.
– Почему? Ты ей запретишь? Она что, твоя любовница?
– Какая любовница… если мы только что познакомились?
– Вы познакомились, я знаю, больше трех месяцев назад в Гвадалахаре. Ты поселился в квартире, которую снял на мое имя. Подкупил судью, который потом странно исчез, так же как исчезли и другие люди, замешанные в этом деле. Ты получил брачное свидетельство на мое имя и имя Ракель, а потом подстроил аварию самолета, в которой я, к счастью, не погиб, но в которой погибло три других человека, мои коллеги.
– Ты не можешь обвинять меня в этом! Полиция заявила, что авария самолета не была подстроена.
– Ты ошибаешься! Там все выяснили, просто не стали предавать дело гласности, потому что я просил об этом, но я всегда тебя подозревал.
– Не имею к этому никакого отношения! У тебя нет доказательств, чтобы обвинять меня.
– Согласен, доказательств у меня нет, потому что ты позаботился, чтобы пропала и регистрационная книга, где наверняка подделал мою подпись. Но это не значит, что я не уверен.
– Просто вместе с памятью ты потерял и рассудок. А сейчас хочешь мне навредить, потому что ненавидишь меня. Ищешь способ от меня отделаться! Так ведь?
