Удивляется Луис на Хозяина. Не может тот заставить подчиниться себе сеньору Ракель. Луис видел, как Хозяин собрался поговорить с ней, когда та проходила мимо, но не тут-то было: фыркнула, отвернулась, и бегом кинулась к себе. Что-то тут не то. Ну, как договоришься с такой?! Ведь уже однажды сорвалась поездка, готовы были и катер, и самолет… Отказалась, видите ли, ехать. А почему? Может быть, теперь сеньор Ломбардо ей более по сердцу, чем его Хозяин, сеньор Максимилиано? Вот она и мечется, не знает, к какому берегу пристать. Что касается его, то ему, Луису, все больше по душе сестрица Ракели, Марта, но как подступиться к ней, родственнице сеньоры?..
Между тем Марта отчаянно скучала в богатом доме Ломбарде. Да будь она на месте своей закомплексованной сестры, разве б не нашла подход к миллионеру-мужу? Антонио не хочет отпускать Ракель, а та стесняется напомнить ему о деньгах. Вот вчера, когда вертлявая Карла пригласила их на вечеринку, Марта тут же нашлась: мол, все их вечерние платья остались в Гвадалахаре…
А Ракель принялась выговаривать ей: все знают, что они бедны, зачем лишний раз лгать?.. Нет, ей не угодишь. И все твердит: не муж ей Антонио, не муж… Но ведь она вышла замуж за Антонио Ломбарде? – Вышла. Живет в его доме? – Живет! Обращается он с нею, как с женой? – Обращается… Тут, слава Богу, и отец поддержал ее, Марту, говорит, права сестра: есть даже и брачное свидетельство.
– Фальшивое, – вскинулась Ракель…
И довод, что Антонио влюблен в нее так, что видно всем – не убедил Ракель. Нет, твердит одно: вы оба, и отец, и Марта, ничего не понимаете… Что касается Марты, у нее давно сложилось определенное мнение о Ракели, как о святоше… Но вчера вечером она это мнение изменила: видела, как ее сестрица выходила из комнаты Антонио, вся красная, взволнованная. Чего уж тут скрывать… все ясно…
Недоумевали и подруги, Камила с Маурой. Обе – каждая имея свою причину – жаждали скорейшего избавления от этой, странным образом появившейся в их кругу жены Антонио. Поэтому Маура вчера с такой готовностью согласилась помочь Максимилиано: отвлечь Антонио на вечеринке в Вильялобос. Макс и сообщил, что Ракель желает развестись. Но почему? – недоумевали обе. – Антонио держит ее взаперти, словно заключенную, караулит каждый ее шаг. Так сильно влюблен? – Просто не желает уступать! Ну, дай-то Бог, пусть убирается из Акапулько навсегда, зло бросила Камила.
– Но не кажется ли странным, – заметила Маура, – бежать за границу, отказавшись от всего здесь?.. Если бы Антонио ее выгонял, тогда понятно. Но сама? Значит, между Ракель и Максом в самом деле что-то есть. Вот интересно будет поглядеть на Антонио, когда он узнает о бегстве своей жены, – злорадно потирали руки обе. Да, он просто озвереет! Пусть, пусть почувствует измену, с его-то гордостью… Может, тогда перестанет делать глупости, вроде этой непонятной скоропалительной женитьбы…
…Весь день Ракель мысленно повторяла слова Антонио, сказанные им вчера на прощанье: «Если бы я женился по собственному желанию, из всех женщин, которых я знаю, я бы выбрал только тебя, Ракель. Ты, безусловно, самая лучшая. Ты мне очень нравишься».
Ракель видела ожидание в глазах Антонио, его губах, руках… Неужели, права Марта, – Антонио влюблен. Нет, за этим что-то кроется! И, подняв глаза навстречу его ласковому взгляду, притягивающему ее, она опять заговорила о страхе, о том, что устала от непонятных игр… Да и что, в конце концов, он хочет от нее?.. Оказывается, единственное его желание, чтобы она приняла его предложение… поужинать в ресторане.
Ракель был памятен тот вечер, когда она впервые в Акапулько почувствовала себя человеком, свободным от комплексов, почувствовала, что может быть прежней Ракелью, может шутить, смеяться, раскованно болтать, не взвешивая каждое слово. В ушах еще стоял тонкий звон от соприкосновения их бокалов, воспоминание о легком опьяняющем состоянии, возникшем после глотка мартини… Она гнала от себя эти воспоминания, гнала надежду, что все это может повториться снова – и его неотрывный взгляд, и слова, от которых замирало сердце, и ее уверенность, что она нравится ему, приятна, желанна. Что же скажет он теперь, когда ему известно о ней все. Ракель со вздохом качнула головой: она не может сказать это же про себя; ей по-прежнему часто непонятны его поступки; она чувствует, Антонио все делает не просто, за всем кроется какой-то тайный смысл… Но отказать себе в обществе Антонио не могла.
…И сегодня их столик в ресторане стоял уединенно, вдали от людских глаз. Как и тогда играла музыка, которая нравилась им обоим. Антонио предложил ей вино.
– Нет, сегодня я хочу быть трезвой, Антонио.
– Хорошо, как знаешь, – услышала она его покорный голос.
– Антонио, я бы хотела поговорить откровенно.
– Прекрасная идея! – одобрил он.
– Ты хорошо со мной обращаешься, признаю. А ведь у тебя нет причин церемониться со мной и моими родственниками, но…
– Что «но»?
– Максимилиано говорит, что ты так себя ведешь, потому что…
– Ну, договаривай!.. Потому что хочу быть с тобой?
– Да. Антонио, это правда? Это твое условие, при котором бы ты отпустил меня?
– А если бы это было так, Ракель, ты бы согласилась? Если бы я пообещал отпустить тебя вместе с твоими родственниками, дать тебе развод и забыть о вас в обмен на… Ты бы согласилась? Я хочу, чтобы ты ответила, да или нет?.. Так да или нет?
– Я… я не знаю.
– Не знаешь, или не хочешь сказать? Боишься, что если скажешь «нет», я рассержусь? Да?.. Ты не согласна, потому что… потому что… Этому могут быть только два объяснения. Или ты боишься, что я плохо о тебе подумаю, или не выносишь меня…
– Антонио… Я… никогда этого прежде не делала…
– И тебе нужно действительно влюбиться, чтобы сделать это? Ведь так?
– Да. Но ведь тебе не это нужно, правда?
– Я бы солгал, если бы сказал «нет». Ты очень красивая женщина и ужасно нравишься мне, но я никогда не стану тебя принуждать.
– Разве ты этого уже не делаешь? Ты любезен со мной, преподносишь мне подарки, говоришь комплименты. Я же женщина…
– Мне нравится быть с тобой, делать тебе приятное. Разве это плохо?
– Нет… Но если этого никогда не произойдет? Что мне делать? Не знаю… Ты отпустишь меня?
– Чтобы ты вернулась к Максу? – Антонио отвел глаза.
– Нет, нет!.. Этого никогда не будет.
– Если бы я был уверен, и ты попросила бы меня, может, я бы и согласился.
– Я говорю тебе истинную правду…
Господи, как устала она объяснять своим родственникам сложность создавшегося положения! Да, они были вчера в ресторане, Антонио наговорил ей снова кучу комплиментов. Что ж с того? Антонио говорил так намеренно, чтобы никто ничего не заподозрил… Они тут удобно устроились, плохо ли, – упрекнула Ракель отца и сестру, – нежатся на солнце, а ей приходится за все платить своими нервами, и, вспомнив разговор в ресторане, добавила: и не только нервами. Нет, с нее довольно унижений, оскорблений, подозрений. Если единственный путь отсюда, – бежать с помощью Макса, они воспользуются им. Резануло отцовское: «Что ж, дочка, отдых был короток». Марту, естественно, возмутили слова Ракель о том, что они ничего из вещей, даже самой малости, не имеют права брать с собой: здесь им ничего не принадлежит, да и если кто-то увидит их с чемоданами… могут заподозрить, не дай Бог… Ракель решилась, только одно поколебало ее твердость: воспоминание об Антонио, которого она боялась и о котором думала все чаще и чаще.
