– И что ты сделал, Антонио, после этого? – недоумевал Оскар.
– Я попросил показать мне регистрационную книгу, чтобы сверить свою подпись… И, знаешь, что оказалось? Книга пропала! Судья, заключивший брак, вообще уехал из страны. Исчез! Взял бессрочный отпуск… Тебе все это, Оскар, не кажется интересным?..
– Да, неплохо все задумано… – ошарашенный сообщением Антонио, Пласенсиа все еще никак не мог придти в себя.
– Конечно, – подтвердил Антонио. – И авария самолета тоже…
– Хорошо, но в таком случае, вместо того, чтобы привозить эту семейку сюда, ты должен был бы заявить на них в полицию, посадить в тюрьму…
– Я не думаю, Оскар, что виноваты Ракель и ее семья.
– Но тогда кто же? Кто мог пойти на такое? – привстал от возбуждения в кресле Пласенсиа.
– Я думаю, думаю… это дело рук Максимилиано, – заключил Антонио. – Я уверен, Оскар, что никогда раньше не видел ни Ракель, ни ее родственников, ни ту квартиру… Это обман, пойми, наконец. Кто-то женился на Ракель под моим именем, а потом задумал убить меня и завладеть моим состоянием. Если бы я погиб в этой аварии, она была бы теперь моей вдовой и хозяйкой всего.
– Может быть… Но подозревать Максимилиано? Это абсурд. Он твой брат…
– Консьержка и домовладелец описали мне человека, который выдавал себя за меня. По их описанию, выходит, что это Макс. Кроме того, есть еще кое-что… То, как он ведет себя с Ракель. Множество деталей… Сказать откровенно, Макс никогда не мог простить, что отец сделал меня единственным наследником. И тот, кто все это задумал, должен был очень хорошо знать меня.
– Не знаю… Я, честно говоря, сомневаюсь, что ты прав. Может, ты действительно никогда не женился на этой девушке, но… чтобы ее сообщником был Макс? Не могу поверить! Что же ты теперь думаешь делать, Антонио?
– В этом-то и проблема. Если я заявлю в полицию, и Ракель обвинит Макса, ты представляешь, какой разразится скандал? К тому же, жаль Викторию. Ты знаешь, как я ее люблю, она всегда была мне настоящей матерью.
– Конечно, этого нельзя допускать. Даже и думать нечего! Не знаю… Я уверен, что Макс тут совершенно ни при чем. Ну, почему ты не заставишь эту девушку рассказать тебе всю правду? Или ее отца? Они преступники, и нечего с ними церемониться…
– Я не уверен, Оскар, что они преступники. Скорее всего, их вынуждают так поступать. Но кто?.. Кто?.. Посуди сам, Оскар, если бы Ракель была авантюристкой, она вела бы себя со мной по-другому – смело, вызывающе, чтобы убедить меня, что она моя жена. А все как раз наоборот… Она даже не захотела жить со мной в одной комнате.
– А как она это объяснила тебе?
– Говорит, что не любит меня больше… Что ошиблась, выйдя за меня замуж, и хочет развестись. Да, и без содержания. Она говорит, что деньги ее не интересуют… Тебе не кажется странным такое поведение женщины, якобы все это задумавшей и даже пытавшейся убить меня из-за денег?
– Да, это нелогично, Антонио, ты прав.
– Поначалу я подумал, что, может быть, ее заставил отец… Но когда познакомился с ним, понял, что и он не способен на такое. Простой человек, сентиментальный и безобидный.
– Зачем ты его привез сюда, Антонио? Это вызов всем членам семьи, подумай…
– Привез, чтобы выяснить все до конца. Хочу увидеть лицо Макса, когда он узнает о том, что они здесь.
– Антонио, советую тебе быть осторожным. Ты можешь вовлечь свою семью в грандиозный скандал. Подумай о чести фамилии. Все, что ты рассказал, кажется мне невероятным… Прости, но я продолжаю думать, что ты ошибаешься, во всяком случае, в том, что касается Макса. Его отношение к тебе еще не значит, что он совершил преступление. Просто ты никогда не любил его и поэтому ждешь от него только плохого…
Как оскорбительно было слышать Ракель из уст Камилы, что Антонио устроил в их доме приют для нищих! Это они-то с отцом и Мартой нищие! Ракель смолчала, но, поднявшись к себе в комнату, разрыдалась. Антонио, увидев ее плачущей, нежно обнял и, утешая, спросил о причине внезапных слез. Ракель посоветовала ему обратиться с этим вопросом к Камиле… Ее слова, вырвавшиеся на свободу, были страстны: ее тут стыдятся, смеются над ней и ее близкими, унижают и оскорбляют. Она благодарна Антонио за то, что он пригласил сюда отца, сделав тем самым приятное ей, но она чужая здесь.
– Мы простые люди, с простыми привычками. Я не знаю, как себя вести, как говорить… Я чувствую себя подавленной, – и, замолчав, горячо попросила: – Антонио, отпусти меня в Гвадалахару!
Антонио, ласково глядя на ее залитое слезами лицо, сказал, что еще ни разу не слышал от нее такой длинной речи. И видя, что Ракель успокаивается и способна внимать его словам, добавил: – Главное – какой ты человек, деньги еще никого не сделали лучше или хуже. Никто из живущих здесь, запомни это, не имеет права смеяться над тобой из-за того, что ты небогата. Их сегодняшнее положение ничем не отличается от твоего, лишь с той разницей, что ты – моя жена и имеешь на все гораздо больше права, чем они.
Чтобы подтвердить сказанное, Антонио попросил подняться к ним Камилу и заставил, сломив ее сопротивление, извиниться перед Ракель. Камила, видя бешенство брата, еле выдавила из себя: «Прости». В тот же вечер Виктория посоветовала Клаудио хоть раз хорошенько вразумить жену, потому, что если она и впредь будет позволять себе задевать самолюбие Ракель, вряд ли Антонио станет терпеть это, и они оба потеряют его расположение.
Но огорчения и неприятные известия все сыпались и сыпались на Ракель. Дон Даниэль честно признался ей, как растерялся и путался, когда Антонио спросил его о Максе. Он заискивающе смотрел на дочь, пытаясь по ее лицу определить степень своей опрометчивости.
– Пришлось сказать, что у меня уже плохо с головой и я забыл, что встречался с Максимилиано в Гвадалахаре.
– Ах, папа! – огорченно сказала Ракель, со всей ясностью представляя себе те выводы, которые сделал Антонио из путаных объяснений отца, пытающегося скрыть знакомство с Максом.
Макс по-прежнему не дает ей прохода, требует ответа, почему Ракель не осталась в Гвадалахаре, раз уж очутилась там. Как она устала от этих допросов – спала она с Антонио или нет, что он делал в Гвадалахаре, зачем привез в Акапулько ее отца… Очевидно, – саркастически заключил Максимилиано, – Ракель и впрямь решила стать сеньорой Ломбарде…
И тут она, осмелев, идя ва-банк, посоветовала ему оставить свою иронию и подумать, как достойным образом выйти из создавшегося положения. Да, его брат согласен на развод и, если бы она не была столь труслива, давно бы ему все честно рассказала. Он, Макс, лучше знает характер своего брата и должен понимать, что с ним лучше все решать по-доброму. У нее нет повода давить на него, торопить с разводом, он прекрасно относится к ней и ее близким… Макс взбеленился. А знает ли Ракель почему? Нет, не догадывается?.. Да потому, что она нравится Антонио и он хочет этим воспользоваться. Разве он еще не предлагал ей ничего такого?.. – Конечно, предлагал, он же думает, что они муж и жена, вполне естественно… Но она сказала «нет», и Антонио достаточно порядочный человек, чтобы уважать ее решение.
