остановился перед дверью с номером 47 и негромко постучал.
— Демьян Аркадьевич, — позвал он. — Мы привели его.
Квартира была безупречно чистой. Среди всеобщей разрухи и хаоса это выглядело почти сюрреалистично. Никакой пыли, никакого мусора, все стояло на своих местах, словно хозяева только что вышли в магазин. Даже цветы в горшках на подоконнике выглядели свежими — как будто их кто-то регулярно поливал.
В центре небольшой гостиной стоял обеденный стол, за которым сидел Демьян Аркадьевич Рогов. Он выглядел точно так же, как и в прошлый раз — высокий, подтянутый мужчина с проницательными глазами и военной выправкой. На нем была чистая рубашка и темные джинсы, волосы аккуратно зачесаны. Его можно было принять за офисного работника, направляющегося на важную встречу, если бы не пистолет в кобуре на поясе.
За его спиной стояли Виталик и Киреев. Они смотрели прямо перед собой, их лица были абсолютно безэмоциональными. Но что меня поразило — их глаза не светились синим, как обычно бывает у контролируемых Кукловодом. Они выглядели просто… пустыми.
— Макар, — Рогов поднялся из-за стола и слегка наклонил голову в знак приветствия. — Спасибо, что согласился встретиться. Прошу, садись.
Он указал на стул напротив себя. Я медленно опустился, не сводя глаз с его лица.
— Петухов, выйди, — бросил Рогов через плечо. — И закрой за собой дверь.
Когда мы остались наедине (если не считать двух контролируемых бойцов), Рогов снова сел и внимательно посмотрел на меня.
— У тебя вопросы, — констатировал он. — Вижу по глазам.
— Может, и есть, — я откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть расслабленно. — Например, зачем ты окружил наш центр стеной из мертвецов?
Рогов усмехнулся, но в его улыбке не было ни насмешки, ни злобы. Он смотрел на меня с тем особым пониманием, которое бывает только между людьми, пережившими одинаковый опыт.
— Ты неправильно понял ситуацию, Макар, — сказал он спокойно, почти по-дружески. — Хотя на твоём месте я бы тоже так подумал. Но поверь, я не отгораживался от вас. Скорее, наоборот, я защищал своих людей от тебя.
Я нахмурился, хотя уже догадывался, куда он клонит.
— Поясни.
— Желтоглазые, — Рогов произнёс это слово с особым ударением, слегка понизив голос, словно мы обсуждали опасную тайну, известную только нам двоим. — Мы оба знаем, что это такое, Макар. Мы оба видели, во что превращаются псионики, когда теряют контроль.
Он подался вперёд, сложив руки на столе. Его взгляд был пронзительным, оценивающим.
— Особенно опасны Тёмные Лекари, — произнёс он тихо, почти с благоговейным страхом. — Из всех трансформирующихся псиоников они представляют наибольшую угрозу. Способность поглощать жизненную энергию… — он помолчал, словно подбирая слова, — она меняет их быстрее, чем остальных. Это словно концентрированное безумие. В начальной стадии трансформации они ещё сохраняют тактическое мышление, но человечность уже исчезает. Это худшая комбинация, которую можно представить.
Он говорил с уверенностью эксперта, который не просто изучал явление, а видел его вблизи, сталкивался лично. Каждое его слово находило тревожный отклик в моей памяти, словно мы оба знали страшную правду, неведомую большинству выживших.
— Когда Виталик и Вита вернулись и рассказали о том, что ты стал поглощать энергию, — продолжил Рогов, не отводя взгляда, — я сразу понял, что происходит. Жёлтые глаза, чёрные вены, способность иссушать противников одним касанием — классические признаки Тёмного Лекаря в начале трансформации.
Он помолчал, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— Ты ведь понимаешь, о чём я говорю, не так ли?
Я слегка наклонил голову, не подтверждая, но и не отрицая. Мне нужно было услышать больше, прежде чем показывать свои карты.
— Так что барьер из мертвецов — это не атака, а необходимая мера предосторожности, — продолжил он, видя, что я не спорю. — Я не знал, насколько далеко зашли изменения и сохраняешь ли ты ещё контроль. Тёмные Лекари на поздних стадиях способны уничтожить целое поселение за считанные минуты.
Он развёл руками с видом человека, вынужденного принимать сложные решения.
— Это не личное, Макар. Просто я видел, что происходит, когда один из вас теряет контроль. Груды высушенных тел. Целые семьи, превращённые в пепел. Это зрелище, которое очень сложно забыть.
— А мои близкие? — прервал я его, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. — Они в безопасности или ты держишь их в заложниках?
Рогов встретил мой взгляд без страха — либо очень хороший актёр, либо действительно не боялся меня.
— Они полноправные члены нашего сообщества, которые вносят свой вклад и получают защиту взамен.
Он сделал небольшую паузу, словно решая, сколько информации мне предоставить.
— Что касается твоих близких, они действительно нашли своё место в нашем сообществе, — сказал он деловым тоном. — Вита… с ней всё сложно. Она до сих пор тяжело переживает твоё исчезновение. Считает тебя погибшим. Я не стал её разубеждать — иногда надежда может быть опаснее, чем скорбь.
Я стиснул зубы, но промолчал, позволяя ему продолжить.
— Она помогает в медпункте, но больше механически. Сосредоточена на работе, почти не общается с другими. Это её способ справляться с потерей.
Рогов посмотрел мне прямо в глаза.
— Лиза оказалась невероятной девушкой, — произнёс он, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Ты же знал, что она тоже Кукловод, как и я? Редкий дар, который требует тщательного контроля. Я лично взялся за её обучение.
Его слова прозвучали как признание, но также и как предупреждение. Он давал понять, что Лиза теперь под его крылом.
— Что до Насти, — продолжил Рогов, — это удивительный ребёнок. И не только из-за её оптимизма. Она тоже псионик — маленький Танк. Её способности только начинают проявляться, но потенциал просто невероятен. Думаю, еще год-два и эта девочка может стать опаснейшим оружием в арсенале человечества.
Он сделал паузу, позволяя мне осмыслить информацию.
— Диана Соболева помогает ей освоить эти силы. Вы ведь знакомы? Она присоединилась к нам недавно, но уже стала ценным членом сообщества. Опытный и невероятно сильный Танк, который зачистил для нас целый микрорайон.
Он побарабанил пальцами по столу, после чего тяжело вздохнул и продолжил:
— Так что я не держу их в заложниках, Макар, — добавил Рогов, правильно истолковав моё молчание. — Они свободны делать свой выбор. Академка — просто самое безопасное место в нынешних обстоятельствах. У нас еда, защита, сообщество. А главное — возможность жить,
