крутя незажжённую сигарету.
— Головные боли, провалы в памяти, кошмары наяву… Всё указывало на массовое ментальное воздействие. Она медленно, день за днём, проникала в их разум. Экспериментировала, словно с лабораторными крысами. Изучала пределы своих возможностей. А затем, когда поняла, на что способна…
Рогов замолчал и посмотрел мне прямо в глаза.
— Тогда и случилась эта бойня. Она взяла под контроль почти всё поселение и устроила кровавое представление, — голос Рогова упал. — Заставляла родителей убивать своих детей, мужей и жён — душить друг друга. Последние, кто смог сопротивляться её воздействию, рассказывали, что она просто сидела посреди площади и наблюдала за всем с каким-то… умиротворением.
Я молчал, переваривая информацию. История звучала правдоподобно, но слишком удобно снимала с Рогова ответственность за одну из самых кровавых резней в постапокалиптическом мире.
— И почему тогда все думают, что поселение уничтожил ты? — спросил я прямо. — Зачем было брать чужую вину на себя?
Рогов криво усмехнулся, сигарета дёрнулась в уголке рта.
— А ты как думаешь? — он покрутил сигарету в своих пальцах. — Выживших было всего пятеро из трехсот. Травмированные, сломленные люди, которых мы нашли спрятавшимися в подвалах. И пусть к тому времени все уже знали о псиониках и их способностях, кто захочет верить, что человек, которому доверяли годами, внезапно превратился в монстра?
Он отвёл взгляд, словно видя что-то за окном.
— Люди предпочитают простые объяснения. Чужак с отрядом пришёл и убил всех — это понятно, это укладывается в картину мира. А то, что защитник общины, псионик, которому они обязаны жизнью, решил истребить их всех… такое в голове не укладывается.
Рогов сделал паузу и снова посмотрел на меня.
— К тому же, репутация беспощадного убийцы оказалась… полезной. Страх — эффективный инструмент выживания. Соседние группировки предпочитают обходить нашу территорию стороной или платить за проход, вместо того чтобы нападать.
Рогов повернулся ко мне, его лицо стало жёстким.
— Поэтому я стал тем монстром, которого все хотели видеть. Тем, на кого можно списать любую катастрофу.
— А что стало с… Эхо? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Мы попытались остановить её, — Рогов провёл рукой по седеющим вискам. — Но она была слишком сильна. Контролировала не только мертвецов, но и часть нашей группы. Один за другим мои люди оборачивались против нас.
Он вернулся к столу и тяжело опустился на стул.
— В итоге мне пришлось сделать то, чего избегал до последнего, — Рогов поднял на меня взгляд. — Выстрелить ей в голову. Единственный способ остановить Кукловода такого уровня.
Я смотрел на него, пытаясь понять, где правда, а где ложь. Его версия полностью противоречила рассказу Эхо. Кто-то из них определённо лгал. Но кто?
— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил я наконец.
Рогов подался вперёд, опираясь локтями о стол.
— Потому что она вернулась, Макар. Каким-то непостижимым образом — вернулась.
Я напрягся.
— Где?
— Недалеко отсюда. Она контролировала небольшую группу мертвецов, направляла их куда-то. Когда заметила меня, попыталась атаковать. Но я успел отступить.
Рогов наклонился вперед, его глаза стали серьезными.
— Макар, я знаю, каким чудовищем ты меня считаешь. И во многом ты прав. Я действительно делал ужасные вещи ради выживания и власти. Но Эхо… она убивает ради удовольствия. Для нее чужая боль — развлечение.
Он сделал паузу, словно подбирая слова.
— Если она действительно вернулась, то рано или поздно доберется до любого крупного поселения. Включая Академку. И тогда повторится резня «Новой Зари».
— Что ты предлагаешь?
— Союз, — сказал Рогов просто. — Временный, если хочешь. Объединить усилия, найти ее и уничтожить. Раз и навсегда.
Я откинулся на спинку стула, обдумывая его предложение. С одной стороны, версия Рогова могла быть правдой. Эхо действительно была нестабильной, и ее психоз мог привести к массовым убийствам. С другой стороны, я помнил из прошлой жизни, каким монстром был сам Рогов.
— А что я получу взамен? — спросил я.
— Твоих близких, — Рогов посмотрел мне прямо в глаза. — После того, как разберемся с Эхо, Вита, Лиза и Настя будут свободны покинуть Академку. Я гарантирую им безопасный проход в любое поселение, которое они выберут.
Рогов наклонился вперёд, сложив руки на столе.
— Кроме того, если ты согласишься на сотрудничество, я обеспечу защиту твоему фитнес-центру. Отправлю отряд бойцов патрулировать периметр. Мои люди хорошо обучены и экипированы — они справятся даже с крупными группами мертвецов.
Предложение звучало заманчиво. Слишком заманчиво, если быть честным.
— Что мешает тебе просто убить меня сейчас? — спросил я прямо. — Зачем все эти переговоры?
Рогов откинулся на спинку стула с лёгкой усмешкой.
— Элементарный здравый смысл, — ответил он спокойно. — Эхо — противник, для которого нужны особые ресурсы. И ты — один из немногих псиоников достаточно высокого уровня, способных противостоять ей. Убивать тебя было бы… нерационально.
Он поднялся и подошёл к окну. В сгущающихся сумерках вдалеке виднелись очертания фитнес-центра.
— К тому же, — добавил он, глядя на горизонт, — даже если бы я убрал тебя, это бы ничего не решило. Твои люди остались бы беззащитными перед Эхо. А она, поверь, рано или поздно доберётся до них.
Рогов обернулся, и его взгляд стал острым, пронизывающим.
— Итак, Макар, решение за тобой. Союз против общего врага или продолжение вражды? Жизнь твоих близких или верность своим принципам?
Я молча сидел, прикидывая, с какой из двух тварей лучше иметь дело.
Рогов — хладнокровный ублюдок, на счету которого тысячи трупов. Мастер манипуляций, привыкший использовать людей как пешки. Его глаза — как у снайпера, высматривающего жертву через прицел.
И Эхо — психованная сука с голосами в башке. Тикающая бомба, которая может рвануть в любой момент.
Оба — монстры. Один расчётливый, другая — безумная. И с кем-то из них мне придётся работать, чтобы спасти своих.
Охуенный выбор, блядь. Просто зашибись.
Глава 6
Эволюция субъекта Л
После Торжковского рынка…
День 1 после изгнания.
Леха не помнил, как выбрался за пределы рынка. Воспоминания были смазанными, словно наблюдаемыми через мутное стекло — громкие голоса, лица, искаженные отвращением и страхом, грубые руки, волокущие его к воротам. Кто-то плюнул ему в лицо, кто-то пнул под зад, когда его выбрасывали за периметр, как мешок с мусором.
Теперь он сидел, привалившись спиной к бетонной стене заброшенного
