или заедать.
— Ну что, попробуем? — предложил я, вытирая испачканные маслом руки о траву.
Радовало то, что колеса не были спущены. Резина была твёрдая, как положено. Ну, почти. Я присмотрелся — а там, по всей видимости, бескамерка с герметиком. Технология, которая позволяла обходиться без традиционных камер. Вместо них внутрь покрышки заливался специальный герметик, который мгновенно запечатывал мелкие проколы. Интересно, что столько лет и держит.
Я провёл пальцем по боковой поверхности покрышки, отмечая отсутствие трещин, которые обычно появляются от старения резины.
— Невероятно, — пробормотал я. — Герметик должен был давно высохнуть.
— Может, кто-то использовал их не так давно? — предположила Вика, оглядываясь вокруг с новой настороженностью.
Я покачал головой:
— Вряд ли, слишком много ржавчины. Просто повезло.
В итоге сел на велосипед, осторожно проверил тормоза — они вроде работали — и оттолкнулся ногой от земли. Система пришла в движение, и я смог нормально двигаться. Колеса зашуршали по гравию и я крутанул педали, ускоряясь.
Вика пристроилась в хвосте на втором велосипеде, и мы аккуратно покатили по дороге. Первые несколько метров были неуверенными — тело будто вспоминало давно забытые навыки, руки привыкали к рулю. Но вскоре мышечная память взяла своё.
Получилось даже хорошо разогнаться, километров, наверное, под двадцать. Ветер бил в лицо, принося с собой запахи леса и наступающей ночи.
— Это всё быстрее, чем пешком идти, и не так громко получается, — крикнул я через плечо.
Вика что-то ответила, но ветер унёс её слова. Я оглянулся и увидел как она улыбается — впервые за всё время знакомства.
Но, отъехав буквально с полкилометра, что-то у меня заклинило в переднем колесе. Всё произошло в одно мгновение — колесо резко остановилось, заблокировавшись, руль вывернулся, и меня швырнуло через него вперёд.
Как в какой-то замедленной киносъемке я увидел, как приближается гравий, почувствовал, как напрягаются мышцы в инстинктивной попытке сгруппироваться. Благо щит сработал. Так бы всё лицо исцарапал бы о жёсткий гравий дороги.
— Вот и покатался, — пробурчал я, отряхиваясь и вставая.
Вика же притормозила рядом, изящно спрыгнув с велосипеда. Она окинула взглядом моё помятое состояние и не смогла удержаться от комментария:
— Рождённый ползать летать не может, — усмехнулась она. — Давай лучше по старинке, на своих двоих.
— Ну, по старинке так по старинке, — вздохнул я, рассматривая велосипед. Переднее колесо превратилось в восьмерку. — Хотел как лучше…
— А получилось как всегда, — тут же добавила она, закончив мою фразу.
Небо уже окрасилось в глубокие сумеречные тона, первые звёзды начали проступать на востоке. Воздух заметно похолодал, напоминая о приближении ночи со всеми её опасностями.
— Нам бы найти, где переночевать, — в который раз сказал я, глядя на горизонт, где едва виднелась полоса от зашедшего солнца.
— Ага, было бы не плохо, — кивнула Вика, соглашаясь, и поправила ремень рюкзака на плече.
И мы пошли дальше, оставив велосипеды у дороги — безмолвными памятниками нашей неудачной попытке ускорить путешествие.
Мы двигались на запад, чтобы хотя бы немножко было видно, куда идти.
Спустя минут десять хода, когда уже почти стемнело, я увидел на фоне уже серого горизонта, что что-то возвышалось над лесом. Тёмный силуэт отчётливо выбивался из общего горизонта и заставлял глаз зацепиться. Это была явно рукотворная конструкция — высокая и тонкая, она словно пронзала небо своим остриём.
— Смотри, — тихо сказал я, указывая в сторону странного объекта.
— Вижу, — так же тихо ответила Вика, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. — Похоже на вышку.
Я сместил вектор движения в ту сторону. Вика, ничего не спрашивая, просто следовала за мной. Она двигалась удивительно тихо, словно призрак — ни одна ветка не хрустнула под её ногами.
Минут через двадцать, уже практически в потёмках, мы подобрались к когда-то бывшей вышке сотовой связи. В тусклом свете луны она выглядела как скелет какого-то доисторического чудовища — голые металлические конструкции, переплетающиеся между собой, уходили высоко в небо. Её ограждал, как и все остальные подобные объекты, забор из металлической сетки. Местами сетка проржавела и провисла, но в целом ограждение сохранилось.
— Подсади, — шепнула Вика, а я сложил руки в замок.
Она кивнула, поставила ногу на мои сцепленные ладони, и я одним рывком подбросил её вверх. Вика ловко ухватилась за верх забора, перекинула одну ногу, затем вторую и бесшумно спрыгнула на ту сторону.
— Твоя очередь, акробат.
Я подтянулся, уцепился за верхний край забора и перелез на другую сторону. Приземление вышло не таким изящным — я шлёпнулся на землю, подняв небольшое облачко пыли.
— Семь из десяти, — усмехнулась Вика. — За технику минус три балла.
— Ну что, полезли наверх, — сказал я, отряхиваясь и рассматривая уходящую в ночное небо конструкцию. — Других выходов нет. Внизу может быть опаснее.
Она согласилась, и мы начали восхождение. Металл был холодным и влажным от вечерней росы, местами скользким. Ржавые перекладины тихо поскрипывали под нашим весом. Мы поднимались медленно, тщательно проверяя каждую опору, прежде чем доверить ей свой вес.
Ночной ветер усиливался с каждым метром подъёма, пробирая до костей и заставляя пальцы немного неметь. Пару раз мы останавливались, чтобы перевести дыхание и прислушаться — не преследует ли нас кто-нибудь. Но кроме шелеста листьев и далёкого уханья совы ничего не было слышно.
Забравшись на пятый или шестой ярус, таким образом, поднявшись метров на двенадцать над землёй, мы обнаружили небольшую техническую площадку. Не сказать, что самое удобное место для того, чтобы провести ночь. Металлический настил размером примерно два на два метра, огороженный хлипкими перилами.
— Ну и апартаменты, — фыркнула Вика, осматриваясь в лунном свете. — «Люкс» с видом на апокалипсис.
— Но лучше, чем оставаться на земле, где в любой момент может появиться непонятно кто, — буркнул я, расстилая куртку на холодном металле. — Наверх же они вряд ли полезут.
— А утром?
— Ну, будь как будет. Об этом будем думать утром.
Мы устроились на площадке, прижавшись спинами к центральной опоре вышки. Так было немного теплее и создавалось ощущение хоть какой-то защиты. Вика достала из инвентаря небольшое одеяло из какого-то синтетического материала и накинула его на нас обоих.
— Спасибо, — пробормотал я, благодарный за неожиданное тепло.
— Не за что, — она пожала плечами. — Мёртвый напарник — плохой напарник.
Утром же я проснулся от умопомрачительного запаха кофе. Я даже
