Но зачем?
Неужели я опять запустила в свои владения троянского коня? Получается, что именно так. Не помогла и подозрительность, ставшая второй натурой.
Или же я просто накручиваю себя, и все на самом деле выглядит обыденно и безобидно.
Ох, как тяжело быть частным детективом, а не просто обычной женщиной. С другой стороны, это не раз спасало мне жизнь.
И если мои опасения не беспочвенны, то этот Степан Петрович отменный психолог, а я самая обыкновенная солоха. Он совершенно правильно рассчитал, как завоевать мое доверие и признательность. Темная ночь, грабители-насильники, благородный защитник, и все это на фоне моего расслабленного состояния, подкрепленного порцией коньяка, которое притупило мою бдительность. И, разумеется, я клюнула, как обычная стандартная слабая женщина.
Ну а вы как думали — даже крутой частный детектив в глубине души хочет оставаться слабой беззащитной женщиной. Хотя бы иногда…
Но…
Зачем это ему нужно? Или им? Если им — то кому именно? Откуда, как говорится, ветер дует? Неужели кто-то из моих недоброжелателей, кому я когда-то перешла дорогу в силу своей специфичной деятельности? Даже если и так, то что им дает эта ситуация? Не прикончить же меня решили в самом деле. Это можно было бы сделать намного раньше. Или же мой гость вздумал особым изощренным способом расквитаться со мной за какие-то старые обиды. Мое бурное воображение уже стало рисовать мне непристойную картину, как интеллигентный Степан Петрович раздевает меня и совершенно голую подвешивает… где-нибудь в ванной и начинает лупить меня указкой. Или же, наоборот, я привязываю мужчину к батарее его нелепым галстуком и, подходя к нему с раскаленным утюгом, зловеще произношу: «Рассказывай, зачем пришел?»
Фу, Иванова, ну у тебя и фантазии!
Если честно, я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Но шутки шутками, а ситуация меня слегка взволновала, поэтому я собралась с мыслями. Или это все-таки мое разыгравшееся воображение, и Степан Петрович, возможно, абсолютно ни в чем не был виноват. А у меня из-за нервной работы начала формироваться самая настоящая паранойя. И мне теперь каждый день начнут мерещиться злодеи и заговоры.
В общем, я припомнила, что там говорил великий классик — делай что должно, и будь что будет, — и отправилась обратно на кухню. При моем появлении мой гость слегка спохватился, словно хотел подняться, но остался сидеть на месте. И, судя по всему, не собирался покидать недра моей квартиры. Ну что ж, значит, выпьем еще по одной чашечке чая и пообщаемся.
И опять же, глядя на этого обстоятельного старомодного мужчину, я засомневалась, что он может держать камень за пазухой. Он с таким восторгом и простодушием попивал мой чай и поедал сухие пряники, так восхищался приготовленным мной омлетом с беконом, что мне на секунду даже стало совестно за свою недоверчивость.
Я решила немного нарушить нашу идиллию и достала свою электронную сигарету и демонстративно закурила, выпуская дым с клубничным ароматом прямо на своего гостя.
— Татьяна, вы курите за едой? — В его голосе слышались явные нотки неодобрения.
— Иногда, — ответила я и передернула плечом.
Степан Петрович покачал головой.
— Не сочтите меня за невежу, — сказал он категорически. — Но лично я среди человеческих пороков на второе место после пьянства ставлю курение. Как хотите, но я не понимаю, зачем такой молодой, очаровательной, образованной женщине необходимо окуривать себя этим… странным дымом! Не понимаю!
— Но это же электронная сигарета. И дым… совсем не странный, очень приятно пахнет — клубникой. Вам не нравится?
Но мой гость лишь в очередной раз покачал головой и отхлебнул чая.
— Если честно, я не злоупотребляю этой привычкой, — смущенно оправдалась я, словно школьница. — Иногда балуюсь. Да и вообще… — Я отложила «электронку» в сторону, — Расскажите лучше о себе, Степан Петрович. Например, о своей работе! Наверное, нелегко быть учителем в деревне? Вы какой предмет преподаете? Смею предположить, русский и литературу.
— У нас в селе своя специфика, Татьяна, — улыбнувшись, ответил он. — В сельских местах всегда был дефицит кадров. Поэтому приходится быть на все руки. Да, вы правы, я преподаю русский и литературу — это мои профилирующие предметы. Но, помимо этого, приходится еще преподавать географию и историю. А труд и физическое воспитание — тоже моя прерогатива.
— Вы настоящий Ломоносов! — уважительно воскликнула я.
— Ну что вы! — махнул рукой сельский учитель. — До Ломоносовых нам как до луны! Но свое маленькое нужное дело стараемся делать честно и с душой. Хотя вам, наверное, это не очень любопытно… Вы ведь по роду своей деятельности интересуетесь совсем другой тематикой. Репортаж о скромном сельском учителе вам точно не будет интересен. — Мужчина рассмеялся. — Вы больше всякими преступлениями интересуетесь, убийствами…
Как он технично свернул разговор на интересующую его тему. Я пыталась что-то ненароком выведать у него, он же, в свою очередь, плавно перешел на род моей деятельности. Интересно…
— Да как сказать? — вздохнула я. — Не то чтобы очень интересно. Это всего лишь работа. В нашем деле один закон, которого мы придерживаемся, — пиши о том, что интересно массовому читателю, или сходи с круга.
— Работа — это хорошо. О душе бы не забыть! — философски высказался он.
Честно говоря, я уже окончательно поняла, что этот мужчина потерял львиную долю того очарования, которое я в романтическом порыве ему приписала. Несомненно, было в этом господине что-то благородное, но уж был чересчур правильным, пожалуй, его можно было даже назвать занудой.
С неторопливой обстоятельностью Степан Петрович допил свой чай и отставил в сторону стакан.
— Ну, наелся-напился — лучше, чем дома! — с преувеличенным подъемом сказал он. — Спасибо вам огромное, Татьяна!
— Это вам спасибо, Степан Петрович, — ответила я, скромно опустив глазки. — Что не прошли мимо, проявили настоящее рыцарство и вступились за хрупкую девушку. Вы уже уходите? — спросила я, ибо пока не хотела отпускать своего гостя: мне интересно было дальше пообщаться с этим человеком.
— Ну, если вы позволите, я еще минуточку посижу — уж очень в гостиницу не хочется. И на улице стихия разбушевалась — а у вас так уютно. — В подтверждение его слов на улице загромыхал гром, а крупные капли ливня шумно забарабанили по подоконнику.
— Конечно, не против, — улыбнулась я и кивнула в сторону окна. — В такую погоду даже такси сложно вызвать. Или придется платить по тройному тарифу. Так что сидите, Степан Петрович, я вас не гоню.
— А у вас тут всегда вечерами так опасно? — серьезно спросил он.
— Да как вам сказать… До сих пор не замечалось. Хотя город у нас тревожный, с этим не поспоришь.
— Ну а как в городе молодежная проблема? — деловито поинтересовался Степан
