Петрович. — Знаете, дети меня волнуют больше всего. Наше будущее, сами понимаете… Наверное, много малолетних преступников?.. Сейчас ведь до чего дошло — даже девочки с ранних лет пьют, сквернословят… А ведь это будущие матери! Ужасно! Вы в своем издании не пробовали освещать эту проблему?
Наверное, Степан Петрович с удовольствием бы добавил в перечень женских грехов и курение, но из деликатности он все-таки от этого воздержался. Отметим это как любезность с его стороны, особенно если учитывать неудержимое стремление этого мужчины к правде и справедливости. А теперь он решил взяться за проблему молодежной преступности в нашем городе, а это не вызывало у меня особой радости — уж эту тему я точно была не готова обсуждать сейчас.
Однако на этот вопрос мне нужно было что-то ответить. Поэтому, чтобы хоть как-то поддержать эту тему, я стала придумывать на ходу.
— Ну почему же? — не слишком жизнерадостно ответила я. — Случается, мы пишем об этом… Все зависит от того, насколько сенсационна тема. — Я немного призадумалась, а потом с умным видом добавила: — Ведь у нас не публицистическое издание. Нас скорее можно отнести к желтой прессе…
— Как интересно. — Брови моего собеседника приподнялись вверх. — Татьяна, в каком издательстве вы трудитесь? И было бы интересно почитать ваши статьи в интернете…
Я сделала вид, что замялась и слегка стушевалась. Потом с глупой улыбочкой на лице ответила:
— Можно я не буду об этом говорить.
Он улыбнулся в ответ, а потом вдруг, взволнованно помаргивая, строго смотря на меня сквозь свои очки, задал следующий вопрос:
— Татьяна, а тему сект вы в своем издании освещаете? Это же ведь тоже как… зависимость, верно? Появляются разные шарлатаны, «мудрецы», заманивают молодежь в свои сети… Всякие проповедники, гуру, шаманы, будь они неладны!.. Действуют обманом, лезут к доверчивой молодежи в душу, обещая вечное блаженство, а в итоге, — он горестно вздохнул, — человек теряет свою душу… Вам с этим явлением не приходилось сталкиваться?
Вопрос был задан, что называется, в лоб. На честном лице Степана Петровича читался неподдельный интерес.
«И чего это он так разволновался? — недоверчиво подумала я. — Воинствующий защитник веры, что ли?»
И, разумеется, я тут же вспомнила мою недавнюю знакомую недотепу Веронику. Но сообщать об этом забавном случае своему собеседнику я не торопилась. Почти безотчетно, можно сказать, краешком мозга я почувствовала, что вопрос содержит какой-то второй смысл.
Неужели между этим подозрительным провинциальным учителем и странной барышней имеется какая-то непонятная, тревожащая связь?
— Религиозные проблемы редко попадают на страницы нашего интернет-издания, — спокойно ответила я. — И, сказать честно, эта тема не очень интересует читателей…
— Как?! — возмутился мой собеседник и поправил очки. — Неужели вы полностью игнорируете эту идеологическую угрозу? Не может быть! И что, даже в планах никогда такого не было? — негодующе спросил Степан Петрович, от волнения взмахивая рукой.
— Увы! — сказала я, разводя руками, потом добавила: — С планами сейчас вообще туго. Да и скажу честно, в нашем издании сейчас не лучшие времена. И конкуренция такая большая…
Степан Петрович сердито поправил на носу очки, кашлянул — и совершенно неожиданно успокоился. На лице его засияла простодушная улыбка.
— Вот как? Ну что ж… — без особого сожаления произнес он. — Сочувствую вам… Все, Татьяна, мне пора и честь знать. Засиделся я у вас, уже надоел, наверное! Да и дождь, смотри, утих. Надо вызывать такси. — И он проворно достал свой смартфон и погрузился в него, слеповато прищурившись.
— А в какой гостинице вы остановились? — поинтересовалась я.
Он ответил, не раздумывая:
— Гостиница «Волга», что на набережной. У меня из окна такой красивый вид на Волгу.
— Вы проживаете один в номере?
— Нет, — последовал тут же ответ. — Проживаю в двухместном номере. Сосед — замечательный человек! Заслуженный учитель России.
— И как его зовут, если не секрет? — невзначай спросила я.
— Фамилия Кузнецов — не слышали, случайно?
— К своему стыду, нет… — Я сделала вид, словно сокрушаюсь по этому поводу.
Но мое невежество не испортило настроение гостя. Еще бы — поел, напился чая, отсиделся в теплой уютной квартире, пережидая непогоду, и… Что-то еще непонятно-неуловимое вызвало приступ радости у моего нового странного знакомого…
Он быстро собрался, очень тепло со мной распрощался и, выразив надежду, что когда-нибудь мы непременно опять встретимся, отбыл.
Оставшись в одиночестве, я поняла, что очень хочу спать, и моя голова напрочь отказывалась о чем-либо думать и размышлять. Некая неуловимая мысль летала в моем сознании, как назойливая муха, но я быстро ее усмирила, решив, что утро вечера мудренее. Или, как говорил один мой знакомый: утро вечера дряннее.
* * *
А утро, как всегда, началось с небольшой зарядки, контрастного душа и чашечки кофе. Утреннюю пробежку я решила сегодня отложить на завтра и заменить ее на вечернее посещение бассейна. После того как чашечка кофе с удовольствием была распита, — а сие практически магическое действо происходило на моем открытом балконе, где я вдыхала свежий воздух и любовалась густыми и тяжелыми облаками, медленно плывущими по небу, — я вспомнила, что я хотела сделать сразу после пробуждения. Но, видимо, этого не сделала, потому что не занималась никаким расследованием. Взяв мобильный в руки, я засомневалась, а стоит ли вообще совершать этот телефонный звонок? Что мне это даст? Но моя привычка все доводить до конца, да и просто чистое любопытство взяли надо мной верх.
— Гостиница «Волга», слушаю вас, — отозвался приятный девичий голос в моей трубке.
— Здравствуйте! Говорят из областного комитета образования, — сказала я администратору строгим голосом. — Старший инспектор Иванова. У вас там проживают сельские учителя, прибывшие на областную конференцию. К сожалению, не знаю номера, а его мобильный не отвечает. Он занимает двухместный номер совместно с заслуженным учителем Кузнецовым. Не могли бы вы пригласить его к телефону…
После некоторой заминки администратор гостиницы довольно любезным и даже извиняющимся тоном ответила мне немного удивленно:
— Вы что-то, вероятно, перепутали, старший инспектор Иванова! Прежде всего я впервые слышу, что у нас остановились какие-то учителя, и потом, тех фамилий, что вы назвали, в наших списках нет… Весьма сожалею!
— Вот как? Спасибо, извините… — немного растерянно сказала я и отключилась.
И что мне дает эта информация? А в первую очередь это говорит о том, что вчерашний посетитель был явно не тем, за кого пытался себя выдать, и меня просто водили за нос, как бестолковую школьницу. И для чего же был затеян весь это спектакль?
С другой стороны, может, Степан Петрович просто назвал мне не ту гостиницу, руководствуясь какими-то своими соображениями. Или же я просто пытаюсь сейчас оправдать этого импозантного господина.
