волосами и воспаленными губами. Женщина без денег, с заблокированными счетами, чье агентство прямо сейчас находится под угрозой уничтожения. Женщина, чья мать прямо сейчас пьет успокоительное, уверенная, что ее дочь сошла с ума. У этой женщины нет ничего, кроме нее самой.
Я открываю кран, умываюсь ледяной водой, беру свою сумку, накидываю пальто и выхожу из номера.
Утреннее солнце бьет по глазам, а легкие наполняются свежим утренним воздухом.
Черный «Майбах» стоит ровно напротив входа, а чуть поодаль, прислонившись спиной к кирпичной стене отеля, стоит Антон.
Он видит меня и на секунду замирает, пока сигарета тлеет в его пальцах. Я знаю, о чем он думает. Скорее всего он ждет, что я подойду к нему и выберу его.
Я смотрю на него долго, не отрываясь. Я люблю тебя, - говорю я ему мысленно. - Но эту битву я должна выиграть сама. Я делаю едва заметный, твердый кивок и поворачиваюсь к «Майбаху».
Я не смотрю на Антона, когда открываю дверцу машины и сажусь на заднее кожаное сиденье. Водитель молча блокирует двери и плавно трогается с места. Я смотрю в тонированное окно, чувствуя, как страх, который сковывал меня последние два года, медленно покидает меня, превращаясь в ярость.
Квартира на Фрунзенской встречает меня запахом кофе и свежей выпечки.
Дима сидит за длинным обеденным столом, на нем безупречно выглаженная белая рубашка, он просматривает новости на планшете. Идеальный муж идеальным воскресным утром. Когда я вхожу в гостиную, он медленно поднимает голову и откладывает планшет.
Его губы трогает снисходительная, мягкая полуулыбка. Улыбка хозяина, к которому вернулась сбежавшая собака.
-Умная девочка. Я знал, что ты примешь правильное решение.
Я прохожу в комнату, не снимая пальто и останавливаюсь в метре от стола.
- Разблокируй счета агентства, Дима, - говорю я.
- Ника, родная, давай без ультиматумов. Ты приехала домой. Иди в душ, переоденься. Позавтракаем, и мы спокойно обсудим твое… состояние. Твой срыв. Я готов простить эту ночную выходку, если ты сейчас же возьмешь себя в руки.
- Разблокируй счета. Сейчас. И позвони моей маме, скажи, что ты ошибся и я в порядке.
Дима медленно встает из-за стола и подходит ко мне ближе, засунув руки в карманы брюк.
- Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, Ника. Ты стоишь здесь в помятой одежде, после того как раздвигала ноги перед другим мужчиной в клоповнике за три копейки. Ты прибежала обратно, потому что поняла: без меня ты - ноль. Твое агентство живет на моих связях. Твоя машина, твоя одежда, твой статус - это всё я. И ты смеешь мне приказывать?
- Мое агентство живет на моих мозгах и моей репутации. Ты заблокировал счета незаконно. Если до завтра они не будут работать, я подам заявление в полицию и прокуратуру.
Дима издает короткий, издевательский смешок.
-В полицию? Ты? На меня? - он качает головой, словно разговаривает с умалишенной. - Ника, ты даже шагу без меня ступить не можешь. Ты задохнешься без моих денег через неделю. Кому ты нужна? Этому своему Антону? Думаешь, он будет с тобой возиться, когда ты станешь нищей, с испорченной репутацией и разваленным бизнесом?
Я слушаю этот поток яда, угроз и манипуляций, и внезапно понимаю, что мне больше не страшно. Демон оказался просто кукловодом, у которого запутались нитки.
- Ты никогда меня не любил, Дима!
- Я делаю всё ради тебя! Я вытащил тебя из той ямы, в которой ты была! Я создал для тебя идеальный мир! - он впервые повышает голос. Маска слетает, обнажая уродливое, болезненное эго. Лицо краснеет, на шее вздувается вена. - Ты принадлежишь мне! Я вложил в тебя свое время и ресурсы! Ты не имеешь права так со мной разговаривать! Я тебя создал!
Он не отрицает. Ни слова о чувствах или близости. Только вложения, ресурсы и принадлежность. Он говорит обо мне, как о выгодном стартапе, который вдруг решил отказаться от инвестора.
Я смотрю на него и чувствую только брезгливость.
- Нет, Дима. Я создала себя сама. И сама позволила тебе себя запереть, но с этого дня всё закончилось.
Я разворачиваюсь и иду к выходу. Быстро, не оглядываясь.
- Куда ты пошла?! - рычит он мне в спину. Я слышу его тяжелые шаги позади. — Если ты сейчас выйдешь за эту дверь, ты пожалеешь так, что умолять будешь! Я тебя сгною, Ларина! Ты слышишь меня?! Сгною!
Я хватаюсь за ручку входной двери, распахиваю ее настежь.
- Я жду разблокировки счетов до утра, Дмитрий, -бросаю я через плечо, даже не удостоив его взглядом. - Дальше общаемся через юристов.
Я выхожу на лестничную площадку и захлопываю за собой тяжелую дверь с такой силой, что грохот разносится по всему этажу.
Всё! Я свободна!
У меня нет денег, моя карьера под угрозой, моя мать в панике, но я живая и наконец-то могу сама выбирать чего мне хотеть и как жить.
Я достаю из кармана пальто телефон. Батарея мигает красным, показывая три процента.
Дрожащими пальцами я открываю список контактов, пролистываю вниз и нажимаю на номер, который не набирала очень давно. Человек, который не боится ни Воронцова, ни его связей.
Гудки тянутся бесконечно долго.
- Да, Ника? - раздается в трубке спокойный, уверенный женский голос. - Редкий звонок в воскресенье утром.
- Привет, Марго, - я выпрямляюсь, глядя на свое отражение в зеркальных дверях лифта. - Извини, что в выходной. Мне нужен лучший адвокат по бракоразводным процессам, который у тебя есть, и еще специалист по корпоративному рейдерству. Мы начинаем войну.
Глава 17. Антон
Воскресенье, вторая половина дня. Офис пуст, только гудит климатическая установка, но в моей переговорной сейчас больше напряжения, чем на совете директоров в разгар кризиса.
Напротив меня сидят трое: Игнат, мой начальник службы безопасности, и два старших партнера из юридической фирмы, которая обслуживает мои самые жесткие сделки по слияниям и поглощениям. На столе раскиданы схемы корпоративной структуры бизнеса Дмитрия Воронцова и финансовые потоки PR-агентства Ники.
Я не стал просто ждать, как все решится само собой. Ждать и бездействовать - это привилегия слабых. Я обещал дать Нике право выбора, обещал не тащить ее силой и это слово я не нарушу. Она просила пространство, чтобы сделать свой шаг, и она его получит, но это не значит, что я оставлю ее без защиты.
-Что по счетам агентства? - чеканю
