смысла щадить ее чувства и не скрывал возбуждения. Разве что выключил верхний свет, заменив его на два ночника.
— Равздевайся, — приказал он.
Голос стал обволакивающим и бархатным, словно Кру все еще могла среагировать на него своими выключенными рецепторами. Но это не так. Кричи он или рычи, угрожай или хвали, она бы осталась безучастной.
Пуговички и петельки на спине нащупать не получалось, и она просто рванула за разрез декольте. Вылезать из такого платья довольно удобно. Возможно, в этом и заключался смысл всех этих жутких нарядов. Почему-то эта мысль все же пробилась через все заграждения и она непроизвольно схватилась за виски, где длинными тонкими иголками запульсировала боль.
— Сопротивляться дракону, который вбил что-то себе в башку, бесполезно, Кру, — хмуро заметил Голдмайер, прижимая свои ладони к ее голове и каким-то образом вытягивая эти клятые иглы. — Уж мне это известно. Я все равно войду в тебя.
Его прикосновения к голове сняли блоки от его же приказов. Непрошеные слезы тут же хлынули из глаз… Сколько бы она отдала, чтобы не показывать ему своей слабости. Он вытирал их большими пальцами и заодно мизинцами гладил по щекам. Так бережно, будто пытался удержать маленькую, почти невесомую чашечку из аларанского фарфора.
— Тебе не кажется, что я достаточно наказана? — пробормотала она, не слишком надеясь на снисхождение. — Я присваивала себе часть твоих денег, кое-как их выводила, а ты в ответ чуть не убил человека и взломал мне мозг. Ты знал, с кем связался, и должен был догадываться, что я попытаюсь от тебя сбежать
— Одно дело, понимать это рассудком, а другое лицезреть, как ты трахаешься с другим…
Его лицо наклонилось к ее почти вплотную. Она, как зачарованная, смотрела, как под его кожей проступали пластины. Как расширились глаза, изменив форму и став чересчур миндалевидными.
— Я буду сходить с ума, пока не сотру даже намек на воспоминание о нем в каждой клеточке твоего тела. Зачем ты сделала это, Кру?
Наверное, в этот момент она различала в нем человека только потому, что привыкла его видеть. Однако почему-то от этого существа не исходила опасность… Что с ней?
Марианна замотала головой, чтобы прогнать наваждение — перестать падать в два золотых омута. Вдаваться в подробности относительно себя и Стенли отчаянно не хотелось. Вряд ли найдутся слова, которые позволят ей спастись от шефа-монстра. Собственная беспомощность выводила из себя.
— Тебе нужна кукла. Ты сам сказал. Ну, и наслаждыйся. Не собираюсь отвечать на дурацкие вопросы. Я взрослый человек и имею право выбирать себе партнера.
На этот раз он даже не разозлился.
— Драконы устроены не как люди, малышка. Сейчас я не в состоянии заглушить инстинкт, который требует его смерти, а тебя — запереть в спальне и не выпускать. Смешно. Теперь я не могу зайти душ, чтобы не представлять тебя с ним. Но это поправимо. Одной ночи нам будет достаточно.
Нет, — простонала Кру, ощущая, как его губы накрывают ее.
Если бы он действовал грубо, то сопротивляться было бы проще. Вместо этого он оттягивал начало поцелуя и легонько прикусывал ее нижнюю губу.
— Я всегда думала, что ненавижу таких, как ты. Но пока не встретила тебя, я и не подозревала, что такое ненавидеть на самом деле. Я задыхаюсь. Даже когда тебя нет рядом, тебя все равно слишком много.
— Посмотри на меня, — прошептал он все тем же бархатным голосом, только теперь от этого тембра ее охватывала медленная дрожь.
Клятый Ришна, он снова задействовал свою драконью магию. Кру, забыв обо всем, смотрела и смотрела в колодцы его глаз. Наверняка, это какие-то чары, но куда более деликатные, чем те, что он использовал до этого. Руки сами потянулись к его плечам. Но вместо того, чтобы отталкивать, она смяла на нем халат, требуя, чтобы он его снял.
Из груди рвался стон и подавить его не получилось.
— Я дам тебе шанс не участвовать в этом, Марианна. Ты честно ответишь на несколько вопросов. Я дико хочу тебя, поэтому мое возбуждение накрывает и тебя тоже. Сейчас ты не способна мне врать, — Голдмайер коснулся ее носа губами. — Но если это желание не обоюдно, я возьму тебя в бессознательном состоянии, а потом сотру воспоминания. И так, и так я буду чувствовать себя уродом.
— Спрашивай, — пересохшими губами выдавила из себя Кру. Теперь от возбуждения ее колотило по-настоящему. — Быстрее, пожалуйста.
Она сделала неловкую попытку прижаться к нему всем телом. Однако Арчибальд удерживал ее на вытянутой руке. Марианну это не смущало. Ее вообще больше ничего не смущало.
Она слышала, как его сердце стучало, как бешеное. Он едва-едва сдерживался.
— Что у тебя было со Стенли? Ты в него влюбилась?
— Какая тебе разница, клятый дракон.
Кру лежала на подушках и млела. Пальцами второй руки, которая не прижимала ее к кровати, он неторопливо чертил круги у нее на груди.
— Мне это важно. Я сейчас тебя поцелую, а потом оборву поцелуй и спрошу снова.
— Арчибальд… — ее стон оборвался из-за того, что два его пальца отказались у нее во рту.
— Ну, же, говори. Не бойся. Чтобы ты ни сказала, это вот-вот случится.
Пальцы снова принялись играть с ее сосками. Кру зарычала, как будто это она была драконом, и головой уткнулась ему в грудь.
— Я тебя ненавижу. А Стенли, он очень хороший, заболтвый. Мне такой тип мужчин всегда нравился…
Голдмайер резко отпустил ее, и Кру поняла, что он готов ее оттолкнуть. Потом она много раз спрашивала себя, были ли ее слова вызваны тем, что она отчаянно нуждалась в продолжении, или так звучала правда, в которой она не признавалась даже самой себе.
— Нет! Ненавижу. Я хотела тебя с того момента, как ты угрожал мне в автомобиле, забирая из тюрьмы. Такая самодовольная тварь, уверенный, что вертишь всем миром… Со Стенли я думала, что избавлюсь от мыслей о тебе. Что докажу, что я сильнее, умнее тебя и выше этого несуразного желания. Я не нуждаюсь в тебе, я…
— И, что, получилось?
Слава Ришне, он наконец приник к ней и распластал раскаленным телом на простынях.
— Гребаный мазохист, тебе нужно услышать, было ли мне с ним хорошо? — Кру обвилась вокруг него, понимая, что скорее умрет, чем позволит ему уйти сейчас. — Было. Иногда. Правда, большую часть времени я убеждала
