бы отдаленно похожего на такой типаж, в ее окружении не появлялось.
— А папку ты открывал? — вздохнула Кру.
— Открыл. Там стали проявляться картинки. Я увидел твою голую… Голое плечо. И все спалил.
Этот дракон не переставал ее удивлять. Он не собирался рвать с матерью своих детей. Ну, возможно, ссылка, многолетний игнор… Но посмотри он на нее в объятиях другого, и эта сцена не выветрилась бы из памяти никогда.
— Открой сейчас. Пожалуйста, Арчибальд. Это мой подарок тебе. Идиотский, но другого я не придумала. Хорошо, что я распечатала два одинаковых набора.
Дракон терпеливо ждал, когда на черной глянцевой поверхности возникнет изображение. Осмотрел одно, повертел. Его глаза расширились, челюсти сжались. Ну, что опять не так? Он достал следующий лист. Судорожно глотнул воздух.
— Кто это снимал, Кру? Я должен с ним пообщаться
Час от часу не легче. Но это она тоже учла.
— Золото мое, я позировала в одиночестве. В наших спальнях. У себя в кабинете. У тебя в кабинете. У бассейна. На парковке. Устанавливала фиксирующие приборы на таймер. Я еще не совсем дура, чтобы угробить фотографа.
— Я проверю и это, — скупо отозвался Голдмайер.
Его взгляд ласкал изображения Кру во всех позах. Вот она возлежит на полу, на тоненькой циновке. Из одежды — только подаренные им серьги. А вот здесь, у камина, единственный наряд — его колье. Вот императрица улеглась на живот и спрятала лицо в локтях. На ее пояснице алело клеймо когтей дракона, которое появлялось после бурного секса. На ягодицах можно разглядеть следы его пальцев.
Император вздохнул еще более шумно.
— Сюрприз удался. Ты взбудоражила меня и целое здание, Бисеринка.
Кру не понравился его тон. Слишком обещающий.
— Голдмайер, ты сегодня именинник и мог бы проявить понимание к маленьким дуростям своей беременной жены.
«Да, дорогой, не забывай, какой стресс у меня впереди на несколько лет», — громко подумала Кру про себя. Супруг, действительно, чуть-чуть смягчился. Его взгляд стал обшаривать ее тело куда свободнее.
— Я хотел бы видеть эту красоту у себя в электронном ежедневнике. Я поставлю пароль.
Кру кивнула. Затем еще раз. Должно было сойти за раскаяние.
— Конечно, милый. Прошу тебя, не затевай ответную месть. Ты выше этого. Я приревновала тебя к этой Лучистой и к той Изумрудной… А мою реакцию ты примерно представляешь. Сначала схвачусь за кинжалы, а подумаю потом.
Голдмайер прикрыл глаза.
— Да, сегодня получилось круче, чем спуск в жерло вулкана, который ни с того ни с сего принялся извергаться. Или гонки драконов, в которых ты убедила меня участвовать… До сих пор не представляю, как тебе это удалось. С каждым годом веселее и веселее. Я чуть не разрушил эту башню.
Он листал дальше. Иногда задерживаясь на одной картинке на целую минуту.
— У тебя отменный вкус. Но собенно он проявился в выборе мужа.
— Я не выбирала себе мужа, — возразила Мари.
— Тогда это высший пилотаж. Когда ты делаешь что-то с закрытыми глазами. Вот как на этом снимке… Развяжи мне галстук, Кру. И сними пиджак. Свой тоже.
Очень скоро она уже расстегивала пуговицы на его рубашке. Мари безошибочно угадывала момент, когда следовало побыть послушной.
Дракон усадил ее на стол. Рубашку он будет рвать на ней сам. Да…. Еще и юбку тоже? Она запрокинула голову назад, подставляя шею для поцелуев. Разумеется, она надела чулки, предчувствуя, чем завершится вручение подарка.
Она дышала рвано и растерянно, а у дыхания Арчибальда, наоборот, появился четкий ритм.
— Арчи, а мы провели ритуал и у нас родится человек? Не дракон. Точно?
Он накрутил ее волосы себе на руку и шептал прямо в лицо.
— Да, очень сильный охотник. Или охотница. Малыш ни на секунду не пожалеет, что он не дракон.
Повисло молчание. Тишину разбавлял только скрип стола и их стоны.
— А когда ты понял, что Бусина это я?
Ух, он наклонил ее под каким-то невообразимым углом, от чего говорить стало еще сложнее.
— Почти сразу. Но уверился в этом, когда вы с драконом соединились. Нельзя рисковать самым ценным, Кру. Понимаешь?
Разумеется, она понимала. Сегодня он вновь это продемонстрировал. Ей достался самый любящий и самый острожный дракон на свете.
Ладонь опустилась на ее губы. Сентиментальные разговоры он выносил с трудом, но, кроме как в такие минуты, из него откровенностей не вытащишь. Кру все-таки замолчала. А через минуту она уже билась в его руках.
— Это лучший подарок, Бисерина. Эти картинки и ты на столе. Я мечтал об этом, как только привел тебя в редакцию.
Марианна прижималась к его груди в полном забытье. Мужчина, который настолько силен, что не пытался никому и ничего доказывать, и, как комариные укусы, сносил ее выходки. Нет, о таком Кру даже не мечтала.
