специальном ящичке, в той же пристройке.
Он кивнул на хворост.
— На ночь я разводил огонь по периметру. Чтобы тебя не донимали насекомые. Они могут быть опасны. Главное, поддерживать одинаковую температуру, почти тление. Я делал это через внутренний контроль. А ты просто посыпь порошок сверху. Его тоже найдешь, я подписал емкость.
Девушке нравилось это все меньше и меньше. Рикша, пожалуй, впервые за эти полгода дракон довел-таки ее до паники.
При этом заговорила она весьма мягко.
— Ты куда это собрался, Голдмайер? Я, по-твоему, буду есть это розовое то ли вымя, то ли манго и поплевывать в потолок… Одна?
Та часть ее живота, на которой иногда появлялась метка, зазудела при мысли, что ящер готовился под благовидным предлогом свинтить. На бой ли с врагами, на разборки ли с конкурентами… Просто по делам…
— Кру, я сделал плот и намерен на нем уплыть. Тебе нельзя здесь со мной.
Она просто смотрела на него, не находя слов.
— С каких пор?
— Но, кажется, поздно, — заявил он, пятясь к выходу. — Я слишком увлекся обустройством.
— Спасибо, конечно. Но, может, ты, лядов дракон, все-таки соизволишь…
— Не злись. Так ты только все ускоряешь… Крушение было подстроено.
Она кивнула. В это как раз поверить проще всего.
— Это родители. Вообще напоминает почерк отца. Но мать так давно мечтала, чтобы у меня родился наследник, что она бы предпочла ускорить разрешение, хм, всей нашей ситуации. Из них двоих мама действует быстрее, а отец — он еще сто раз взвесит.
Теперь девушка совсем потерялась. Наблюдала ли она его хоть раз настолько нервозным?
Арчи вышел и задернул занавесь. Мари тут же выскочила следом. Знакомые пластины проступали у него на скулах и на щеках… И на открытых частях тела тоже.
— Ты превращаешься.
— Я себя больше не контролирую. Запас таблеток из чемодана исчез. Пузырек пуст. Это все-таки мама. Отец бы не взломал мои барьеры на личных вещах. А она их никогда не замечала. Словно их нет.
Ммм, Кру тоже свободно трогала его вещи… Таблетки. Те самые блокираторы, которые он синтезировал, чтобы удерживать инстинкты. Не присвоить свою пару. Ну, или ту, кого за нее принял.
— Но не поздно ли волноваться из-за этого? Мы женаты. Ты даже сказал, что сойдемся мы или нет, ты хочешь от меня ребенка.
— Это слишком опасно, Кру. Я сейчас не про то, как мы будем жить, мучиться или нет. Повторим ли худшие примеры нездоровых отношений… Мне уже все равно. Если эта тварь, мой дракон, ошибся, — а такой процент всегда существует, — то он тебя разорвет. А я не могу рисковать тобой. Я должен убедиться, что все пройдет как должно. Провести дополнительные тесты. Для начала обратиться всего на несколько секунд в пригодном для этого помещении с возможностью перекинуться…
Судорога исказила его правильные черты. Он рухнул на колени. Одно бесконечное мгновение Кру стояла рядом, а потом кинулась к нему на песок.
— Я не боюсь ящера, Арчибальд. Если что, вы одно целое. Не мне тебе объяснять. И я не слышала, что с парой можно ошибиться. Звучит как абсурд.
Мари разговаривала с ним, как с ребенком, и гладила его плечи. С двух сторон одновременно, как ему нравилось. Он сопротивлялся превращению до такой степени, что причинял себе боль. Невыносимо упрямый Золотой. Помешенный на тотальном подавлении. Помешенный на ней…
— Ну, во-первых, он мог специально меня обмануть, сообразив, что я еще долго буду отлынивать от создания семьи. Во-вторых, в трех-четырех процентах случаев дракон промахивается и выбирает девушку, которая его просто не потянет.
«Я потяну, милый», — чуть не хмыкнула Кру, но она видела, что Арчибальд не в том состоянии, в котором прислушивались к чужим аргументам. Взвешенным или эмоциональным… Все равно.
— Сейчас он требует свою пару. Он давно тебя требует, но без таблеток я перестаю его сдерживать. Ты можешь уплыть на плоту, оставить меня… Здесь множество островов. Часть из них заселены. Тебя переправят на большую землю. Все мое состояние уже оформлено на тебя. Марианна, нам нельзя рисковать. Ты самое дорогое, что у меня есть… Если беременность сохранится, родители помогут. Но не позволяй им давить. Все деньги у тебя, помни.
Его голос становился все тише. До Марианны дошло. Голдмайер, всесильный дракон, готов был умереть, доведя себя до крайности, из-за нескольких клятых процентов. Это не шутка. Из-за минимальной вероятности, что она погибнет от его когтей. Он сумасшедший. Это, наверное, главная причина, почему он захватил весь Перекресток. Он не умел сворачивать и просто строил этот мир под себя.
Мелкие конвульсии сотрясали верхнюю половину его тела. Он лежал на боку, сведя ноги в коленях. Ей хотелось распластаться на нем, успокоить, но Арчибальд продолжал ее отталкивать.
Он протянул ей черный тяжелый брусок, слишком горячий для любого из известных ей металлов.
— Беги, Кру. За шатром сверни направо. Я протоптал тропинку. Это самый короткий путь к бухте, где плот. Если дракон придет раньше, целься в морду. Это его остановит.
Ее спина выпрямилась. Понятно, что пока она рядом, он будет держаться. Умрет, но не обратится. Мари погладила его по щеке, забрала предмет, который здорово оттянул правую руку, и побежала, увязая в песке.
Она ни минуты не колебалась. За шатром миновала тропинку и понеслась в джунгли. Надо подождать. Надолго Голдмайера не хватит. А потом она найдет дракона, или дракон найдет ее. Вряд ли он планировал погибнуть, как Арчибальд. Без нее он издохнет.
Дорожка, вернее, намек на нее, сужалась, и вскоре Кру уперлась в такой лес, где приходилось продираться сквозь ветви и лианы. Было влажно и жарко. Иногда раздавался пронзительный визг неизвестного ей животного. Спустя пять минут Кру не могла отделаться от ощущения, что за ней наблюдают. В этих полутемных зарослях она не видела дальше, чем на полметра вперед.
Двигаться неизвестно куда — опасно. Уже сейчас она вряд ли найдет дорогу назад. Мари прислонилась лбом к широкой мшистой ветви, надеясь, что это не змея и не чей-то хвост.
Дракон упал на нее сверху. Сначала когтистая лапа швырнула на землю, а потом уже над ними затрещали ломающиеся ветви. Никакие занятия не готовили ее к этому. Прапрапра…пращурки в полевых условиях были тренированы куда лучше. Первым делом огромная морда поддела языком выпавший из ее руки кусок металла и проглотила.
— Привет, Кру, — каждое слово больно отдавалось у нее
