может выкинуть, что угодно.
Ленни сразу согласилась, когда ей предложили отдать часть средств в фонд, что это такая пиар-кампания. Согласилась и успокоилась. Иначе эти с неба упавшие деньги ужасно бы ее пугали.
С мужем она была в разводе уже десять лет, а со вторым не сложилась, потому что он стал лупцевать не родную ему Лукрецию, объясняла она. К ее чести, она сразу его выгнала. А Кру не спрашивала, от кого родилась Лу. Понятно, что личная жизнь Ленни складывалась так же, как все остальное.
— А почему такое необычное, старинное, имя, Лукреция? — заметила Кру.
Она не могла скрыть живой интерес к племяннице.
Нахальная непоседа напоминала ей другую девочку, тоже лишенную бытовых благ. Но разве в детстве, если твоя мама тебя любит, это так уж важно?
— О, это смешно. Но на более короткие и звучные Лу не отзывалась.
Когда речь заходила о дочери, издерганная Ленни с тенями под глазами и ранними морщинами, которые плохо маскировала дешевая пудра, тут же начинала нормально улыбаться.
Кру старалась скрыть жалость. Сестра не привыкла заботиться о себе. Наверняка, эти жуткие тряпки — плащ, скроенный по моде, но из непутевой ткани, ужасный малиновый шарф, стоптанные лакированные туфли — она поменяет в последнюю очередь. Однако, ей придется это сделать. В фонде, которым она выйдет управлять, ее ждет форменный костюм. Парикмахер, визажист, косметолог…
Она так увлеклась будущими метаморфозами Ленни, что чуть не пропустила ее вопрос. Та, тихим голосом, спрашивала, насколько человеку сложно жить в мире драконов, на самом его верху. Значит, Ленни хотя бы оттаяла достаточно.
Марианна глядела в эти робкие серые глаза, за которыми все равно скрывался характер. Фамильное упорство. И снова видела сестру крохой. Как будто не было между ними разделивших их тридцати лет.
— Ничего особенного. Это как с тигром в клетке. Главное, не забывать, что перед тобой хищник и помнить об их базовых потребностях. Покушать, потрахаться, доказать, что ты первый в лесу. Не приписывать драконам какой-то особенный разум или невероятное коварство. Я встречала только одного, такого изворотливого, который строил сети, из которых почти невозможно выбраться. Но мой муж его обезвредил.
Ну, хорошо, двух. Она вспомнила Стальную королеву Амидару и ее жуткого серого дракона. Вот с ним рядом не выжила бы ни одна не драконица. Тварь с несколькими жизнями… Как природа могла сотворить такое?… Арчибальд пообещал ей, что Стальные не станут идти против основной политики Перекрестка… Ну, хорошо, трех. Однако ее Золотой никогда не был коварен без причины. Он помнил слишком много жизней подряд и поэтому так далек от тупой бессмысленной жестокости. Да и иногда он и не дракон вовсе. Почти котенок…
Голдмайер вытащил Лукрецию из сердцевины ползучего кустарника. Поднял голову и улыбнулся ей самой ослепительной из своих Золотых улыбок. Просто душка. Василиск с даром внушения.
— В общем, нет ничего невозможного для человека с интеллектом, — завершила Кру свою мысль, чувствуя, как кровь ускоряется от его взгляда. Ох, как он умел им трогать и гладить.
Внизу, между тем, подходил к концу интереснейший диалог. Кустарник перестал отражать звук, и Марианна прекрасно все слышала.
— Ты мне понравился. Твоя жена старая и, уж точно, не такая красивая, какой вырасту я. Сбрось ее в пропасть. В новостях показывали, что она часто летает на тебе.
Голдмайер ответил, как прирожденный дипломат.
— Это похвально, что ты не боишься драконов. Заслуживает уважения, — говоря это, он вытаскивал из растрепавшихся волос девочки колючки и застрявшие листья. — Но нельзя так относиться к своей расе. Это, во-первых. А, во-вторых, малышка, поищи себе другого дракона. Этот уже занят. Знаешь, ли это огромный труд, отыскать пару, привяз… скрепить связь, а потом еще любить ее так, чтобы не убежала.
Кру закатила глаза. Никакие объяснения не давались Арчибальду так сложно, как объяснения в любви. Но у них впереди… эммм… много лет.
— И она у меня молодеет с каждым годом. Перестраивается под длину жизни драконов. Я боюсь, как бы не стала такой же мелкой язвой, как ты, — закончил Голдмайер.
Мог бы сообразить, мудрейший, что женщины несправедливы к соперницам. Но ничего, теперь племяшка не потеряется. Ее охотничьи инстинкты не пропадут в мире, где слишком много непуганых зажравшихся драконов.
* * *
В том же календарном году,
В день рождения Арчибальда Голдмайера.
— Где он, Кру, где ты его прячешь?
Разъяренный магнат не заглянул под ее стол только потому, что они находились в головной башне «Медиа Индастриз», в ее кабинете со стеклянными стенами, расположенным прямо по центру административного этажа.
— Лучше признайся и выдай его сразу. Так он будет меньше мучиться.
Кру поднялась и потянулась. Теперь она носила исключительно строжайшие деловые костюмы. Ворот пиджака выделял зону груди, а сейчас, во время второй беременности, ее грудь грозила разорвать застегнутую на все пуговицы блузку.
Арчибальд смотрел на ее грудь. Ковровое покрытие под их ногами затрещало, как будто его разрезали бритвой с разных краев одновременно.
— Ты о своем подарке? Не слишком ли ты жесток к нему?
Дракон зарычал. Звук шел откуда-то снизу. Настолько глубокий, что стены в здании завибрировали.
Сотрудники, которые осторожно посматривали в их сторону, теперь, не скрываясь, поднимались со своих мест и тянулись к запасным лестницам. В башне объявили эвакуацию. Похоже, она перегнула палку со своим сюрпризом. Точнее, довела дракона.
— Арчибальд, ты же помнишь, мне нельзя волноваться, милый.
Она погладила себя по животу. Нечестный прием. Но что делать, если ее шутка не удалась больше, чем обычно.
— А ты не волнуйся, Кру. Я всего лишь хочу посмотреть на твоего любовника. Это не займет много времени.
Марианна закашлялась. В такую ярость он не приходил, даже когда Лучезарные похищали Рейнарда. Она чуть не подняла боевые шаттлы в пяти центральных мирах, а он не позволил. Держался невозмутимо, пока мальчик не оказался у него на руках.
— Понимаешь, дорогой, это такая инсценировка. Милая шалость, чтобы напомнить… как все чудесно у нас с тобой начиналось… Тебе должны были прислать папку.
Голдмайер продолжал скалиться, но уже на полградуса менее убийственно.
— Мне прислали. А также голограмму симпатичного мальчика, в твоем вкусе. Смазливый такой блондинчик. Я посмотрел, как он входил в правую секцию, поднимался на этаж. Полез сюда без стука.
Кру порадовалась, что реального прототипа у лжелюбовника не существовало. Его нарисовали по ее описанию. Осталось позаботиться, чтобы ни одного парня, хотя
