которая и слова то такого пока что не знает! К кому ей так обращаться?! И тычет пальчиком Шагаеву в грудь.
Если до этого я не могла из-за простуженных связок сказать ничего, то теперь от шока потеряла дар речи.
Почему моя дочь называет Шагаева папой?! Что здесь вообще происходит?! В какой сумасшедшей реальности я вдруг проснулась?!
И вдруг… Я замечаю… детали…
Как одинаково они сидят. Буквально копируют позы друг друга.
Как хмурит бровки малышка. Совсем как Вадим! А ведь она начала это делать далеко не сегодня. И не вчера! Эта мимика с рождения была у нее! Да они даже улыбаются почти идентично — правым краешком губ!
Воздуха стало вдруг не хватать, и я ловила его губами как рыба.
Черт! Мне ведь не кажется?!
А еще эти глаза… Голубые! С рыжими крапинками!
А ведь я сразу их сходство заметила! Но отмахнулась, подумав, что совершенно поехала крышей.
— Вадим!.. — Наконец срывается с губ что-то со звуком.
Эти двое синхронно оборачивают ко мне веселые лица, и… последние сомнения в моей голове исчезают.
17
Вадим.
— Ню?.. — Дергает малыха меня за штанину, пока я поправляю на Кошкиной одеяло. В бредовом сну она мечется, оголяя красивые ноги и бедра, кое-как прикрытые белой футболкой.
Чуть зависаю на этой картинке, но заставляю себя прикрыть одеялом женские прелести, и перевожу взгляд на девочку.
— Лусе? — Упирает та ручки в бока. В голубых глазищах два знака вопроса.
— Лучше, лучше, — улыбаюсь в ответ. — Дядя доктор же сказал, что маме нужно просто поспать.
При упоминании доктора, малышка состроила пугливую рожицу, а я засмеялся.
Когда пришел врач, она спряталась за креслом и тихо там хныкала. Но когда тот достал здоровенный укол, и намеревался воткнуть его к Кошкину, ее дочь покинула убежище, и с воплем повисла на штанине у доктора — мать защищала.
Пришлось вступить с ней в переговоры. Усилием двух взрослых мужиков до малышки было донесено, что укол маме поможет, и она сразу почувствует себя лучше.
И вот теперь…
— Тосьно лусе? — Меня сканируют взглядом.
— Идем на кухню, — присев на корточки, взял кроху на руки, — и это с собой заберем, — изымаю с тумбы мобильник Марии Георгиевны, который беспрерывно трещит. Кто ей там постоянно названивает? Что еще за Ирусик?
— Манюня, ты почему трубку не берешь?! Я тебе уже сто раз позвонила! Ты что проспала?! Этот говнюк, твой новый шеф, с тебя же спустит три шкуры! Я сломала ногу, прикинь?! Вот невезучая! Уже два часа в травме сижу! Прости, что вовремя не вернулась, сама понимаешь… — тараторил мобильник незнакомым мне голосом, стоило только принять входящий звонок, — … Манюня? Ты вообще там?
Я прочистил горло мелким покашливанием, пока усаживал малыху в специальный высокий стульчик на кухне.
— Это не Манюня, — поставил в известность свою собеседницу.
— Как не Манюня?! — Изумилась та сразу. — А кто?!
— Тот самый говнюк-новый-шеф. А вы, я так понимаю, Ирусик?
Красноречивая пауза была мне ответом.
— В общем так, Ирусик, сочувствую вашей ноге, но вы должны мне подсказать, чем можно накормить девочку.
— Катю?! — Выдохнула трубка в ответ. — А зачем вы ее кормите?
— Может за тем, что ребенок не завтракал, а ее мать в полном каматозе валяется?
— Маруся?! Валяется... в чем?! Боже! Что вы с ней сделали?! Я… сейчас же приеду! Нет! Я немедленно вызываю полицию!
Я закатил глаза. Боже, еще одна отшибленная. У них тут секта какая-то что-ли?
— Да успокойтесь! — Рявкнул, устав слушать стенания. — Температура у нее высокая. Но доктор сказал, это обычная реакция на вирус простуды. Проспится до вечера и будет как новенькая.
— О-о… Ну тогда… В правом от двери шкафчике посмотрите… — выдала трубка. — Там детские кашки стоят, можете любой накормить. Инструкция на упаковке. И… простите. За… говнюка.
Я только хмыкнул в ответ. Отключился.
Вот значит как меня Кошкина в разговоре со своими подружками величает? Говнюк?!
Нет, я ее тут спасаю, а она… Неблагодарная. Ну ты только поправься и на работу вернись! Сразу уволю!
Запас детских каш в шкафу нашел быстро. Заварил, поставил перед девочкой, дал ей в руки ложку, которой она принялась стучать по столу.
Но, как ни странно, меня это не раздражало.
— Коми! — Улыбнулся мне беззубый рот. Немного завис. И чего сердце то так частит, когда эта малыха мне улыбается?
— А сама не умеешь? — Хмуро глянул в ответ. Сел рядом и забрал из крохотной ручки протянутую ложку.
— Неть! — Лукаво прищурились голубые глазища.
Оттаяв, тоже ей улыбнулся. Набрал в ложку каши, подул, протянул:
— Неть! — Завертела вредина головой.
— Ну теперь-то что не так? — Недоумевал я в ответ.
— Зя мяму?
Ах, вот оно что? Дефицит мотивации?
— Хорошо, — вздохнул я, снова протянув ложку каши. — За маму?
Дело пошло.
На четвертой на кухню явилась пушистая кошка. Запрыгнув на стол, окатила меня презрительным взглядом.
— За шъяпку! — Захлопала малыха в ладоши и рот пошире открыла.
Не стал уточнять — главное ест.
Когда варианты закончились, мы снова на мать перешли.
— Неть! — Сжала капризные кулачки.
— Но за маму надо съесть больше, она ведь болеет. Ей нужны силы, — привел я в ответ аргумент.
Малышка подумала, и согласилась. Я тихо выдохнул.
Прожевав, выжидательно уставилась на меня. Вот же хитрюшка. Ждет, что еще я придумаю.
— За… папу? — Уголок моих губ дернулся в несмелой улыбке.
— За пяпю! — Воодушевилась малышка, еще и пальчиком на меня указала.
Где-то за ребрами защекотал мотылек.
Как я буду объяснять подчиненной почему ее ребенок меня отцом называет? Хотя сейчас мне плевать.
Что-то новое, совершенное мне незнакомое, теплым ветерком кружило в душе. И хотелось улыбаться этой беззубой довольной мордашке снова и снова. И смотреть, как старательно она кашу жует. А еще хотя бы разочек услышать, как снова меня папой зовет.
И я совершенно размяк, любуясь на девочку.
Пока не услышал за спиной голос Кошкиной-старшей:
— Вадим!..
Мы с мелкой обернулись синхронно.
Поймал ошарашенный взгляд.
А следом Кошкина грохнулась в обморок, съехав по стеночке.
Вот же дурная! И зачем только на ноги встала?!
В последний момент успел к ней подлететь, и схватить, чтобы не расшибла затылок.
А малышка снова захныкала.
18
— Ой, — сквозь сон доносился до меня тоненький голосок Котенка.
— Больно? Прости... — говорил кто-то еще. Кто-то, упрямо напоминающий моего кошмарного босса. В беспамятстве я плохо понимала, что голос, как и его обладатель — совершенно реален. А еще, что я застала его со своей дочкой на кухне, и
