Она же целыми днями вздыхает и в рот мне заглядывает, вместо того, чтоб работать! Пусть радуется — я ей такую компенсацию отвалил, что теперь еще год может греть булки где-нибудь в Турции.
Следующий час я бесцельно слонялся по своему кабинету, и думал почему-то совсем не о деле. С утра в голову лезла голубоглазая малышка, которую я вчера спас.
Катя. Катюша. Так назвала ее бабушка.
А вот теперь все мысли заняла бессовестная Мария Георгиевна! Где ее черти-то носят?!
Скрипнул зубами и решил набрать сам.
Безжизненные гудки раздавались один за другим, но голосом помощницы так и не сменились. Раздосадовано отбросил в сторону телефон.
Уволю! Сегодня же! Пусть только явится! Мне такие безответственные тут не нужны! Найду я себе нормальную помощницу когда-нибудь или нет?! Что за напасть?! Которую уже за год меняю?!
Оттянул галстук на шее. Подумав, решил вовсе его развязать, и расстегнуть верхние пуговицы. До того рассердился, что даже дышать стало нечем.
Странно вообще-то — раньше промахи подчиненных с холодной головой принимал. Исход всегда был один — увольнение. Но вот от того, что мне придется уволить Марию Георгиевну почему-то засосало под ложечкой. Совсем я размяк. Точно старею.
Цифры прыгали на экране компьютера, а слова в отчетах мне приходилось перечитывать по несколько раз, чтоб понять смысл.
Потому что голова упрямо продолжала думать совсем о другом.
Сцепив зубы снова набрал по последнему номеру. Гудки, отбой, тишина.
И опять — гудки, отбой, тишина.
Лишь на третий раз послышался треск. И тонюсенький голосок:
— Дя-я-я?..
На миг мне показалась, что голос принадлежит вчерашней малышке. Я даже телефон от головы отстранил, и удостоверился, что на экране Кошкинский номер.
— Лё! Лё! — Требовательно поторопили меня. Явно ребенок. У Кошкиной же он есть. Причем тоже не взрослый. А у них в таком возрасте у всех, наверное, голоса одинаковые.
— Позови свою маму, — медленно, и как можно отчетливее попросил я в ответ.
— Мя-мя?.. Мямя спить... — и такая грустная-грустная нотка в конце.
Я уставился в потухший монитор ноутбука на рабочем столе, соображая как быть.
— А ты можешь ее разбудить?
— Не-е-еть… — еще жалобнее оповестила малышка. — Немогю… Кепка спить…
И захныкала. Точно как вчерашняя. Ну что за привычка у них?
Однако, на моем сердце снова заныло.
Ну вот — что и требовалось доказать. Теперь я от каждой детской сопли готов горы сворачивать. Даже шальная мысль проскочила отправиться к Кошкиной, и заставить ее успокоить ребенка.
Значит, меня не от вчерашней малявки так торкнуло, а в принципе от любых детей бьет мандраж?
— Так, ладно, — взял я себя в руки. — Не плачь, хорошо? Я скоро приеду.
Зачем, черт побери?! Буду выглядеть идиотом! А друг у нее там дома муж? Ах, да, она же не замужем. Ну любовник? Плевать! Всыплю Кошкиной по самое не балуй и скажу, что уволена!
— Пиедесь? — С надеждой повторила моя телефонная трубка.
— Да, — пообещал. — Но, если ты дома одна, дверь никому не открывай, пока не услышишь мой голос.
Навряд ли ребенок понял меня. Но я сказал — и уже как-то стало спокойнее. Хотя, кого я обманываю? Нихрена не спокойнее. Пульс молотил на жгучем адреналине. Интуиция вопила, кричала, не давала мыслить разумно.
Я быстро нашел в базе личное дело нафталиновой девочки. Убедился, что адрес именно тот, по которому я ее подвозил.
Я вылетел из офиса забыв даже пальто натянуть. Прыгнул в тачку и уже через двадцать минут тормозил возле нужного дома.
Взлетел на пятый этаж словно в одно место ужаленный. Принялся колотить по двери.
— Этё ти? — Послышалась возня по ту сторону.
С облегчением выдохнул. Если малышка одна, без присмотра, с ней все что угодно случиться могло пока я сюда ехал.
— Да, это я, — выдавил из голоса необходимую ласку, чтобы не перепугать ребенка. — Ты можешь кого-то позвать, чтоб открыть дверь?
То, как вертятся шестеренки в маленькой голове, я буквально ощущал шестым чувством.
И опять! Опять мне упрямо представлялась вчерашняя девочка, которая, понятное дело, тут находиться точно не может!
— Не-еть… — выдала малышка со вздохом.
Черт, и что теперь делать?
— Тогда, — я присел на корточки возле двери, — попробуй поставить табуреточку, и сама отщелкнуть замок. Договорились?
Девочка опять призадумалась.
— Дя! — Наконец отозвалась она, обрадовавшись непонятно чему.
Заскреблась. Завозилась.
А я упал лбом на дверь, размышляя, что ворвусь сейчас в эту квартиру, а Кошкина там душ принимает. Или вообще с каким-нибудь мужиком потеряла счет времени.
Вот смеху то будет!
Да от такого начальника она сама сбежит — догнать не успею. Чтобы сказать, что уволена.
15
Вадим.
— Давай, милая, — ободрял я малышку за дверью, слыша, как та пыхтит — табуреточку тащит громко елозя ножками по полу. — Ты сможешь.
И чего так трясусь? Глупость ведь полная! Но интуиция вопила так громко, что я перестал голос разума слышать.
Щелкнул замок. Раз, второй. Я дернул дверь. Не поддается.
— Сё! — Выдала девочка.
Оглядел дверную скважину — она тут одна, значит, просто не до конца провернула.
— Нужно еще раз, — внятно спокойно попросил я малую.
И тут она начала вдруг упрямиться!
— Мямя не лишает!
— Не разрешает? — Догадался я чудом.
— Дя! — Гордый голос в ответ.
— Мама молодец! Правильно не разрешает! Чужим дверь нельзя открывать! Но ведь я не чужой. Мы с тобой по телефону болтали. Ты помнишь?
— Д-я-я… — но уже неуверенно.
— И я сказал, что приеду. — Острожно, словно мой голос был способен подорвать боевую гранату, сказал.
— Дя-я?.. — Спросили в ответ удивленно.
Два раза ударился лбом по тяжелой двери.
Да о чем я вообще? Неизвестно, сколько этому дитятку лет. Она, как и вчерашняя, вряд ли осознает смысл нашего с ней диалога.
Решил попробовать еще раз набрать номер Кошкиной. Услышал, как он звенит где-то в квартире. И как маленькие ножки, раздающие топот стада слонят, бегут на тот звук.
— Дя! — Раздается в этот раз уже в трубке.
Пробую снова:
— Привет! Откроешь мне дверь?.. — Вкрадчиво так, а сам вором себя ощущаю. Пытаюсь вломиться в чужую квартиру. А вдруг ребенок там и вовсе один. Войду, и Кошкина сразу вернется — сработает закон подлости. Что подумает тогда обо мне?
А не все ли равно?
Что-то слишком много сомнений, совершенно мне не присущих. С тех пор как произошло знакомство с этой нафталиновой леди, я вообще стал открывать в своем характере слишком много неосознанных черт. Каждый день удивляюсь!
— Отклёю! — Чеканит малышка. И топает снова к двери.
Выдыхаю, когда замок проворачивает еще
