прозвучало.
– Сначала расскажи, в чём она заключается, и как будет проходить проверка, а я подумаю, – ответила после паузы, не скрывая настороженных ноток в голосе.
– Расскажу, только здесь не самое подходящее место для таких разговоров. – Блэкмур обернулся на звук приближающихся голосов. Кто-то шёл в нашу сторону, но пока ещё находился на приличном расстоянии. – Помнишь, где вход в подземелья? Приходи туда после ужина.
– Нет! Я тебе не настолько доверяю, чтобы оставаться наедине в подземельях, – возразила категорично.
– Мы уже оставались там наедине, – напомнил собеседник с усмешкой. – Чего ты боишься?
– Не знаю, вдруг ты снова какое-нибудь шоу для всех устроишь, выставив меня на посмешище, как Олю, – припомнила я нюансы нашей первой встречи.
Да и вообще, вдруг он решил мне за униженную невесту отомстить? Хотя после тех выходных, когда Серениту не отпустили на какое-то важное семейное мероприятие, а её жених преспокойно уехал, их отношения заметно разладились.
– Разве ты позволишь завязать себе глаза и согласишься раздеться, если я попрошу? – насмешливо поинтересовался Блэкмур.
– Нет, конечно!
– Тогда чего тебе опасаться? Приходи после ужина, – повторил он настойчиво и поспешил удалиться, а буквально через минуту на тропинке появились несколько студенток из новичков.
В академию я вернулась, решив не связываться с Блэкмуром и его сомнительными проверками, в конце концов, смотрителя мой выбор фамильяра не смутил, но к вечеру любопытство пересилило осторожность. Тот факт, что моя мама когда-то училась здесь, будоражил воображение, и после ужина я всё-таки отправилась туда, где Флориан назначил встречу.
Самого Блэкмура не наблюдалось ни рядом с входом, ни в самом подземелье. По-хорошему, мне бы следовало развернуться и уйти, но какой-то странный азарт звал вперёд и нашёптывал, что я снова должна найти то озеро. Самой было интересно – смогу ли?
Смогла. Нашла. И не только его. Когда вслед за своим почти погасшим магическим огоньком я вошла под своды знакомой пещеры, увидела сидящего на берегу Блэкмура. Он был полностью одет, только штанины брюк закатаны, а босые ступни опущены в воду.
– Надо же, снова нашла. Я почти не сомневался, но хотел убедиться ещё раз, – встретил он меня странным замечанием.
– Убедиться в чём? Это озеро какое-то особенное? – уточнила осторожно, не решаясь переходить сразу к главным вопросам.
– Возможно, когда-то оно таким было, – небрежно пожал плечами Флориан. – Раньше это место выполняло функции крепости, где всё служило двум целям: защитить и восстановить силы. Есть теория, что вода в этом озере прежде обладала исцеляющим эффектом.
Похоже, у блондина было хорошее настроение – в прошлый раз он велел мне искать ответы о прошлом академии в книгах, а сейчас сам всё рассказывает. На мгновение даже показалось, что Блэкмур просто, как и я, не готов сразу переходить к сути нашей договорённости, вот и тянет время.
– Про крепость я уже прочла. А почему ты в прошлый раз так удивился тому, что я нашла озеро? – поинтересовалась, по-прежнему предпочитая не торопить события.
– Считается, что его могут найти лишь Хранители, – помедлив, ответил Флориан, глядя на меня странным нечитаемым взглядом. – Хотя, это, конечно, всего лишь одна из местных легенд.
– Почему ты так уверен, что моим отцом не может быть Хранитель? – Ну вот, я всё же решила перейти к делу. – Разве кто-то ещё кроме вас может устанавливать связь с драконами?
– Кое-кто может, – Блэкмур грациозно поднялся и всё так же босиком неторопливо подошёл ко мне, заставляя напрячься.
– Эмпиры? – произнесла я незнакомое, непонятное, но отчего-то пугающее слово, и голос невольно дрогнул.
Флориан заметно напрягся, буквально впился пронзительным взглядом в моё лицо в поисках только ему ведомых ответов, затем медленно и словно неохотно кивнул.
– Кто это? Я нигде не нашла информацию о них, – спросила почему-то почти шёпотом, нервно кусая губы. А ведь думала, что навсегда избавилась от этой некрасивой детской привычки!
– Они пришли, когда открылись первые бреши, и почти сумели завладеть Ориндэйлом, благодаря своим способностям, против которых порой была бессильна даже магия, – ответил он, не отводя взгляда, и мне стало не по себе.
Хотелось возмутиться, мол, при чём тут я?! Но выдавить смогла лишь:
– И что же они могут?
– Поглощать чужие эмоции, делая человека бесчувственным и будто выжженным изнутри, а ещё внушать любые чувства и желания – даже самые нелепые и невозможные, – после небольшой паузы ответил Блэкмур. Он задержал взгляд на моих, очевидно, уже истерзанных губах и вдруг резко отвёл его в сторону. – Поскольку драконы частично разумны, им тоже можно всё это внушить.
– Значит, думаешь, я одна из этих чудовищ?! Но почему? – боюсь, это прозвучало скорее обижено, чем сердито.
– Потому что когда-то пленённых эмпиров изгоняли в миры, лишённые магии, вроде твоего. Именно после этого там начали рождаться маги среди местного населения. А значит, вполне возможно, что некоторые дикари с грязной магией – их потомки. Однажды к нам попал один такой иномирянин. Здесь его кровь пробудилась, и он доставил всем много хлопот, – спокойно рассказал Блэкмур.
– Она может не пробудиться? – уточнила, чувствуя, как на плечи словно давит тяжёлый груз. В душе зрел протест.
– Да, если достаточно сильно разбавлена. Но… твой фамильяр – дракон и… – Флориан явно собирался продолжить этот список обвинений, однако почему-то запнулся и промолчал.
– Но смотритель сказал, что нас всех тщательно проверяют! – напомнила, цепляясь за соломинку.
– Не так уж и тщательно. А эмпиры, как я уже говорил, обладают даром внушения, который сродни гипнозу. Они могут просто вложить в голову тем, кто проводит эту проверку, нужные мысли.
– Значит, вот кто я, по-твоему – потомок эмпиров?! – вспылила, не выдержав напряжения. – По поводу дракона смотритель уже дал вполне разумное объяснение. Что касается остального, ты хоть раз видел, чтобы я кому-то что-то внушала?!
– Да, – помедлив, сухо ответил Блэкмур, снова посмотрев в глаза. – Я лично на себе это ощутил. Впрочем, допускаю, что всё происходит неосознанно, и ты сама не понимаешь, как и что делаешь.
Чего?!
– На себе ощутил? Ты о чём?! Что такого я тебе внушила?! – Я и в самом деле не понимала, что он имеет в виду. Растерянность сменилась раздражением от столь несправедливого обвинения.
– Мысли и… эм… желания,
