часть лица, оставляя открытыми только губы, накрашенные нежно-розовым блеском. Платье тоже темно-синее, с белым воротничком и манжетами. Совсем не мой стиль.
Идеально.
Я будто надела не просто маску, а вселилась в другого человека.
— Ты куда это собралась? — кричит из гостиной папа, мельком взглянув на меня.
— На маскарад, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, как у моей Мальвины. — Это сейчас в тренде.
Он хмыкает, погружаясь обратно в документы. Его одобрение мне не нужно. Я хочу забыться.
Клуб «Фьюжн» встречает меня оглушительным гулом. Басы бьют прямо в грудь, сливаясь со стуком моего сердца. Огни диско-шара, как всегда, режут темноту, выхватывая мелькающие лица, тела, улыбки.
Хаос.
Идеальный, оглушительный хаос.
Только сегодня никого не узнать. Все в масках. Птицы, звери, герои фильмов. Мы все незнакомцы и можем вести себя, не задумываясь, кто о нас что подумает.
Идеально.
Пробираюсь к бару и заказываю мохито. Сегодня я не буду напиваться. Сегодня я буду бдительна и буду контролировать ситуацию.
Девчонки пишут, что задерживаются, и я, чтобы не скучать, рассматриваю контингент поблизости.
Мой взгляд буквально сразу выхватывает его.
Незнакомец стоит у колонны, немного в стороне от безумства танцпола. Высокий, в простой черной маске, закрывающей пол-лица, и шляпе ковбоя. Я вижу только сильный подбородок, плотно сжатые губы. Он в темной рубашке с расстегнутым воротом и таких же темных, идеально сидящих брюках.
Он не танцует. Не пьет. Просто стоит, скрестив руки на груди, и смотрит. Его взгляд, даже сквозь прорези маски, кажется тяжелым, изучающим. Он наблюдает за этим карнавалом, будто за неудачным экспериментом.
Мое сердце на секунду замирает, а потом начинает биться чаще. Не от страха, а от чего-то другого.
Меня явно привлекает этот загадочный человек. Ну вот, сдала экзамен, и меня отпустило с мифического Богуша на нормального мужика.
Прогресс.
Очень скоро появляются девчонки и окружают меня с двух сторон.
— За новую Мальвину! — кричит Каролина, перекрикивая музыку. — За то, чтобы все плохое осталось в старом году! — добавляет Вера. — За забвение! — выкрикиваю я и залпом выпиваю половину бокала.
Алкогольное тепло быстро разливается по венам, смывая острые углы тревоги.
— Пошли танцевать!
Мы ныряем в пульсирующую массу тел на танцполе.
Вот это мое. Здесь я правда королева. Музыка течет сквозь меня, диктует движения. Я закрываю глаза, откидываю голову назад, отдаюсь ритму полностью. Руки взлетают вверх, тело изгибается.
Вскоре мы с девчонками образуем свой маленький круг, смеемся, кричим что-то друг другу, не слыша слов. Постепенно барьер между «мной» и «не мной» начинает таять. Мысли останавливаются. Остается только здесь и сейчас. Только это бешеное, освобождающее движение.
Я забываю обо всем на свете и просто танцую.
Вот только когда мы возвращаемся к бару, чтобы перевести дух и заказать новую порцию бодрящего, я ловлю на себе взгляд моего незнакомца. Не мимолетный, не случайный, а пристальный, изучающий.
— Еще один «Космополитен», пожалуйста, — говорю я бармену, опираясь на стойку и чувствуя, как сердце еще быстрее начинает колотиться в груди.
Обычно такой взгляд заставляет меня либо отвернуться, если претендент не понравился, либо улыбнуться флиртующей улыбкой, тем самым бросив вызов. Сейчас же я растерянна и не знаю, как отреагировать.
Наконец, решившись поднять белый флаг, я медленно, давая ему понять, что заметила его внимание, поднимаю свой бокал. Не кокетливо, а скорее… утверждающе: «Да, я вижу тебя. И что дальше?»
Его губы под маской растягиваются в улыбку, и ничего больше не происходит.
Мы возвращаемся на танцпол и снова отрываемся, пока я не вижу рядом незнакомца. Он останавливается в паре шагов, его взгляд скользит по моему платью, парику, останавливается на моих губах.
Музыка сменяется на что-то более медленное, томное, и он кладет руку мне на талию, я — ему на плечо. Мы двигаемся в такт, и он действительно классно танцует. Пластично, уверенно, без лишней навязчивости. Его тело теплое, мускулистое, и пахнет от него каким-то знакомым приятным ароматом, так что я расслабляюсь в его руках.
Мы кружимся, и с каждым движением он притягивает меня чуть ближе. Я не сопротивляюсь. Это притяжение — простое, физическое, лишенное того сложного клубка неловкости все из-за той же маски.
Это не я.
Я могу сегодня позволить себе немного больше, потому что все просто. Он — мужчина. Я — женщина. Никакого прошлого. Никакого будущего. Только это головокружение от близости, от его руки на моей спине, от того, как его бедра синхронно двигаются с моими.
Голова слегка кружится — от коктейля, от музыки, от этого нарастающего возбуждения. Я поднимаю на него взгляд. Его глаза, видимые в прорезях маски, темные и пристальные. В них читается тот же интерес, то же желание, что пульсирует теперь и во мне.
И когда он наклоняется, стирая последние сантиметры между нами, я не отворачиваюсь и чувствую, как его губы касаются моих.
И я делаю то, чего не делала никогда раньше. Я не отталкиваю его. Не играю в недоступность, а целую его в ответ. Глубоко, уверенно, отдаваясь этому моменту полностью.
Его губы мягкие, настойчивые. В этом поцелуе нет нежности, а есть вызов, азарт и чистое, необузданное желание забыться.
Он издает тихий, одобрительный звук, и его руки крепче прижимают меня к себе. Мир сужается до точки соприкосновения наших губ, до биения двух сердец в унисон с басами, до темноты, в которой мы — просто две фигуры, нашедшие друг друга в маскарадной ночи.
Когда мы наконец разъединяемся, чтобы перевести дыхание, я чувствую, как горят щеки под маской.
— Кажется, — выдыхает он хрипло, — Мальвина не такая уж и правильная.
Я смотрю на него, на его смутно улыбающиеся под маской губы, и отвечаю тем же тоном: — А может, она просто устала от своей сказки и хочет написать другую. Хотя бы на одну ночь.
Он снова тянется ко мне, и я встречаю его поцелуй, уже зная, что сегодня никаких правил. Только эта ночь. Только этот незнакомец. Только это сладкое, оглушающее забвение, в котором нет места профессору Богушу.
18 глава
Мой телефон вибрирует на столе, нарушая идеальную тишину кабинета. Я морщусь, бросая взгляд на экран. Сергей. Старый, еще институтский друг. Я давно с ним не общался.
Он из той жизни, которая осталась далеко позади. Из времен, когда я еще не стал «Богом в квадрате».
— Привет, — слышу в трубке его веселый голос. — Занят?
— Занят, — отрезаю, не отрывая взгляда от графика на мониторе. Кривая температурной зависимости, предательский
