меня есть все, что мне нужно.
Вместо этого я закрываю глаза и отдыхаю, зная, что мне это понадобится. Эта клетка, хоть и неудобная, но пока сойдет. Когда здесь только один из них - тот, который, кажется, не хочет причинять мне боль, - я могу почти расслабиться, когда сплю, разрываясь между снами и кошмарами.
Запах дыма заполняет мои легкие, я задыхаюсь. От кислого вкуса меня тошнит, желчь подступает к горлу, а слезы жгут глаза. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как пламя пожирает то, что осталось от моей жизни, прежде чем развернуться и побежать к лесу - единственному месту, где, я знаю, я буду в безопасности, если смогу туда добраться.
Я двигаю ногами и руками быстрее, напрягая свое тело изо всех сил. Если я этого не сделаю, я умру здесь, как и все остальные.
Беги! Рев стоит у меня в голове, воспоминания эхом отдаются внутри меня, заставляя меня всхлипывать и спотыкаться.
— Волк! Я нашел волка!
Я резко просыпаюсь, мой взгляд сталкивается с яркими человеческими глазами. Черт, должно быть, я спала крепче, чем хотела. Кошмары всегда так действуют на меня. Они окутывают меня своим дымом и тьмой, лишая меня сознания.
Джей садится передо мной, достаточно близко, чтобы касаться прутьев.
Я чувствую, как напрягается мое тело, и он наклоняет голову.
— Интересно, о чем волкам снятся кошмары. Ты скулила во сне. — Я обнажаю клыки, и он ухмыляется. — Это мы сдираем кожу с твоих братьев и сестер и используем их в качестве ковриков?
Я не покажу ему ту реакцию, которую он хочет. Он практически вибрирует от желания увидеть, как я наброшусь на него, как дикое животное, которым он меня считает, чтобы у него был повод напасть на меня. Другие хотят заполучить меня живой и нуждаются во мне для ответов, но этот? Он хочет моей боли и смерти, и я не дам ему повода для этому.
Я расслабляюсь, наблюдая за ним, и кладу голову на лапы.
Я слышу, как двое других храпят на раскладушках в углу. Здесь темно, но мои глаза видят пылинки, плавающие в воздухе между нами. Моя волчья сторона дает мне знать, что луна высоко, зов к ней никогда не прекращается. Уже поздняя ночь, когда мир затихает и тьма окутывает меня.
Большинство использует тьму, чтобы прикрыть свои злые дела.
Как этот.
В его взгляде безумие, но от чего-то под его кожей у меня волосы встают дыбом. Это случалось и раньше, когда я встречала настоящего монстра в человеческом обличье, но это нечто другое - это сознание.
Этот человек не совсем человек, но по его реакции и реакциям других я могу сказать, что никто из них не знает.
Интересно.
— Когда они позволят мне убить тебя, а они это сделают, я думаю, что сохраню твою кожу в качестве одеяла. — Он ухмыляется, вытаскивая зловещего вида нож. Легкий голубой отблеск дает мне понять, что он пропитан аконитом, который наносит наибольший урон и не дает нам заживать, когда они потрошат нас. Он продолжает говорить, очевидно, понимая, что я не собираюсь отвечать. — Другие думают, что ты какая-то важная, кого мы можем использовать. Я? Мне похуй, кто ты. Ты животное - животное, которое я собираюсь с удовольствием усмирить.
Я бросаю взгляд на одну из кроватей, когда чье-то дыхание учащается, давая мне понять, что один из них проснулся. Однако они ничего не говорят, поэтому я снова смотрю на Джея. Он не обращает внимания на своих товарищей-охотников, поглаживая клинок, как член, и наблюдая за мной.
Интересно, получает ли он удовольствие от убийства и заводит ли его это.
В его взгляде определенно достаточно безумия, чтобы ответить на этот вопрос. Охотникам нравится то, что они делают. Большинство из них - обученные солдаты, которые не умеют ничего, кроме убивать, и им нужна отдушина, в то время как другие занимаются этим просто ради денег, но некоторые, как Джей, делают это ради этого - боли, убийства. Они так сильно ненавидят нас, монстров, что жаждут нашей смерти. Обычно это проистекает из чего-то, и это заставляет меня задуматься, что случилось с Джеем, что он так сильно ненавидит волков.
Мы ограничиваем наши контакты с людьми и запрещаем это диким животным, и мы никогда не нападаем на людей. Запрещено даже причинять вред охотникам, если это не согласовано с нашим альфой. Это может привести к лишению когтей и исключению из стаи. Мы вообще не должны привлекать их внимания, и убийство приводит к этому, но охотники становятся смелее, проникают в уединенные места, где мы живем, охотясь за всей нашей стаей.
Все меняется, и мы тоже должны меняться.
Когда я убью этих троих, я не буду просить прощения. Я принесу их головы на пиках для своей стаи.
— Говорят, что если ты причинишь волку достаточно боли, то он обратится назад. Посмотрим? — Он наклоняется вперед, но я не двигаюсь.
— Джей, хватит, — полусонно зовет Вейл.
Мои глаза не отрываются от угрозы, пока Джей не откидывается назад. Только тогда я смотрю на Вейла и вижу, как он чешет затылок. На нем нет ничего, кроме серых джоггеров с низкой посадкой, демонстрирующих впечатляющую для человека мускулатуру, но я почти ухмыляюсь, глядя на окровавленную повязку, прикрывающую его плечо. Он замечает это и свирепо смотрит на меня, но это мгновенное отвлечение - именно то, что нужно Джаю.
Мне следовало догадаться, что лучше не спускать глаз с хищника.
Нож прорезает решетку, и только мои быстрые рефлексы спасают меня, когда я откатываюсь назад, чтобы избежать удара. Поднимаясь на лапы, я рычу на него, моя шерсть встает дыбом.
— Хватит! — Приказывает Вейл твердым голосом. — Выйди на улицу и подыши свежим воздухом, сейчас же.
Джей встает, становясь лицом к лицу с Вейлом, который лишь немного выше его. Вейл не отступает, и Джей в конце концов рычит, прежде чем протопать мимо него, распахнуть дверь и направиться к выходу. Я вижу деревья за дверью и вдыхаю свежий воздух, но мои глаза возвращаются к Вейлу. Почему он остановил Джея? Он, должно быть, прочел вопрос в моих глазах.
— Если я позволю ему поиграть с тобой, мы не получим ответов. Мы бы только услышали твои крики, прежде чем он избавит тебя от страданий. Не думай, что это что-то значит. Я все еще планирую допросить и убить тебя, волчица.
В этот момент
