в год часть из них приходит сюда, а еще к Горным, чтобы продолжить род. Они едят зелёные ягоды огнецвета и, хм, добреют…
Так это все ягодки?! Обычные, мать их, ягодки – секрет размножения драгоценной зверушки?! Дыхание сбилось от лавины мыслей, хлынувшей в голову. То есть… получается, ширшол просто пьянеет? Или дуреет, или… да не важно! Ей достаточно набрать мешочек ягод, и подкармливать ими зверька. Голоден получит ласкового и покорного ширшола, а она – сестру.
– … Самки подпускают к себе самцов, и их род продолжается, – скомкано закончила Анника. – Клан Снежных остался в этих горах, но охотимся мы в лесах Сумеречных или Ночных. Это бесчестие – обрывать жизнь глупого ширшола, да ещё и с детёнышами. О, мы почти пришли. Сейчас ты сама…
Девушка резко остановилась. Завертела головой и принялась нюхать воздух, морща тонкий носик. Глория могла поклясться, что в этот момент на ее лице мелькнуло нечто звериное. Как будто черты немного заострились.
– Нам лучше уйти, – произнесла вдруг шепотом.
Уйти?! И лишиться возможности осмотреть все как следует?
– Почему?
– Тут Сигрид. И она очень не любит людей… Она даже не была на собрании Клана. Пришли почти все. Некоторые из любопытства, прости. Но пришли!
Да ей-то какое дело? Сигрид, не Сигрид, хоть сам Хасс – повелитель мёртвых. Вообще все равно.
– Тут может находиться только один оборотень? – уточнила на всякий случай.
– Нет, но…
– Тогда идем, – Глория решительно направилась вперёд. – Глянем на эту вашу Ледяную тропу. Глупости, что ее может пройти только сильный.
– И ловкий, – пискнула за спиной Анника.
– Ловкость – дело наживное, – уверенно заявила Глория. – Правильные тренировки быстро поставят руку и точность удара…
– Но мне не надо будет ни с кем сражаться! О! А ты? Ты сражалась да? Правда?!
– Ты не видишь по ее одежде, глупая волчица? Ньял привел в Клан убийцу нашего народа!
Сочившийся ненавистью голос толкнул в спину. Да что за демонова мода подкрадываться?! Развернувшись на пол-оборота, Глория по привычке потянулась к мечу, но тут же отдернула руку – все равно ничего нет. Однако ее движение не укрылось от багровых глаз волчицы. Обнажённая и злая, она стояла на пронизывающем ветру и даже не думала прикрываться. По-мужски короткие волосы топорщились злой щеткой, а клыки натягивали тонкую кожу губ.
– Глория не убийца! – выступила вперед Анника, но даже слепому был заметен страх девушки.
Оборотница презрительно фыркнула:
– Разуй глаза! В ней нет ни благородства, ни чести, люди способны лишь плодиться, как хирсовы самки во время гона! И вожаку она нужна только чтобы нарожать щенков!
Мир перед глазами заволокло алой дымкой. Тонкая струна самоконтроля лопнула, и в кровь плеснула смесь обжигающе холодной ярости и жгучего желания свернуть гадине шею.
– Закрой пасть, – прорычала в тон подобравшейся оборотнице, – ты, драная белобрысая сука!
– Оскорбление! – радостно зашипела стриженая. – Ты слышала, Анника! И я в своем праве…
– Нет! – взвизгнула волчица, но в следующий миг Глория потеряла ее из виду.
Только упорные тренировки позволили уклониться от стремительного удара когтистой руки-лапы. Отскочив вбок, она тут же метнулась в другой, а противница, взвыв от разочарования, рванула следом.
И в голове стало пусто. Совсем так же, как это происходило на Арене. Вокруг бесновалась толпа, а Глория ногтями и зубами вырывала шанс на жизнь. Не для себя. Для Ариэллы, чьи глаза давно превратились в безжизненную пустыню. И тихий плач во сне ужасал больше, чем меч в руках противника. Она дралась за них обоих, потому что только это и умела. Мстила за каждый день, что приходилось терпеть сестре, а ещё за собственное бессилие. И трусость. Зависимость от этого чертового камушка на шее, который, если бы могла – отдала сестре.
Горная тропа – хреновое место для боя, но Глория скользила между скал угрём, избегая сокрушительных атак. Суке не нужны мечи – черные когти с жутким скрежетом чиркали по камням и уже достали плечо. Эта дрянь была сильнее и быстрее любого, с кем Глория сражалась, но тело жило своей жизнью, действуя по давно заученной схеме. Взгляд метался по голым камням, выискивая хоть какое-то подобие оружия. Хоть что-нибудь, что позволит защититься от истинного гостеприимства варваров. Вот оно – во всей красе. Скалит пасть и капает вонючей слюной. Они тоже лжецы. Точно такие же, как все остальные…
Выскочив на небольшое каменное плато, Глория бросилась на противоположную сторону. Одни камни, нечего в руку взять!
Всей спиной ощущая присутствие соперницы, она на бегу подобрала первый попавшийся булыжник и обернулась, готовая дать отпор.
Крик ужаса родился и умер в горле, не коснувшись сжатых от напряжения губ. Вот же… тварь!
Ее преследовала не женщина и даже не волчица! Дикая, совершенно неестественная помесь двух видов щерила зубастую пасть. Все тело покрылось шерстью, лицо-морда вытянулось, застывая между человечьим и звериным, руки стали неестественно длинными, а ноги превратились в сильные лапы.
Подобравшись, тварь утробно взвыла, а потом прыгнула прямо на нее.
Рефлексы работали быстрее мозгов. Глория бросилась в сторону, угрем выскальзывая из-под хищно протянутых рук.
Не успела. Сокрушительный удар в плечо отбросил ее на выступающие скалы. Раздался хруст, и перед глазами смазалось, как будто весь мир потерял резкость. И последнее, что отпечаталось в тускнеющем сознании – блестящие от слюны клыки, а еще белое пятно, мелькнувшее где-то сбоку…
Глава 11
Ньял очень хотел думать, что на Ледяную тропу его привело по-прежнему острое недоверие к человечке. В самом деле, зачем он отпустил Аннику одну? Дикарка могла обидеть еще совсем юную волчицу… Но зверь недовольно ворчал, раздражаясь от глупости этих подозрений. Волчьим нутром чуял опасность, но совсем иной природы. И оказался прав.
От тревожного воя Анники шерсть на загривке стала дыбом, а потом… Потом он ничего не помнил, кроме обмякшей маленькой фигурке среди камней и острого запаха крови.
– Я в своем праве, – верещала под его лапами Сигрид. – Оскорбление!
Брань вперемешку с ругательствами вырвались из пасти злобным рычанием. И только незыблемые законы предков, которые ему вдалбливали с младенчества, не позволяли сию же секунду перекусить противнице хребет. Самку должен судить Клан. А заодно и своего глупого вожака, который забыл, что именно эта волчица ненавидит людей даже больше, чем он.
– Ньял… Альфа!…
Дрожащий голосок Анники заставил насторожить уши.
– … У Глории кровь. Много крови…
Гло-ри-я… Имя Дикарки обласкало слух терпкой нежностью огнецвета и растаяло, оставляя после себя горечь. И в самом дурном кошмаре он не представлял, что именно так узнает, как зовут пару…
