размазали по камням. А может, она давно в чертогах Хасса, лежит в кипящей луже огня… И ее бедная Ариэлла осталась совсем одна…
Мысль о сестре отрезвляющей пощечиной привела в чувство. Нет! Она же… она обещала вернуться! И вернётся!
– Мф-ф-ф…– засипела от усилия, стараясь открыть глаза.
Рядом зашевелилось что-то большое. Облизнуло щеку мягкой влажностью и тихо засопело. Щекотно дунуло в ухо, а потом снова облизало.
Глория пошарила рукой, пока не наткнулась на пушистую гору. Живую. Почувствовав прикосновение, гора подвинулась ближе и заурчала. Боль сразу стала меньше. Так странно…
Кое-как получилось разлепить веки. Но, едва сфокусировав взгляд, Глория застонала повторно. Волк! Белоснежное чудовище разлеглось на кровати, изучая ее внимательными и очень умными синими глазами.
– Нфл…
Имя варвара вышло куцым, но зверь насторожил уши, давая понять – ее слова услышаны. Широкая морда преспокойно лежала в жалких пяти дюймах от ее лица. Глория даже чувствовала его дыхание! Почему-то ни капельки не вонючее и даже приятное. Оборотень совсем не пах псиной, только свежим мхом и немного инеем. Ей сразу представилось хрустящее от морозца лесное утро, когда от земли поднимается пар, а солнечные лучи золотыми пальцами пробираются сквозь верхушки могучих елей.
Странная фантазия была настолько яркой, что Глория окончательно пришла в себя. Да, сильно же она треснулась башкой – принюхиваться к варвару. Что дальше? Совместное вытье на луну?
Волк тихонько вздохнул. Под ее возмущенный писк еще раз умыл щеки языком, а потом, совсем неграциозно обтираясь об нее огромным телом, перевалился на другую сторону и соскочил на пол.
– Толстая жопа… – прохрипела вслед нахалу.
В ответ к ней демонстративно развернулись пушистым задом. Ну и хвостище… Целый воротник!
Волк спокойно потрусил в соседнюю комнату, а спустя минуту из нее вышел уже мужчина. Надо же, и штаны не забыл. Только вот рубашку бы еще накинул… Взгляд опять прилип к широченной груди и крутым буграм плеч. Пришлось прописать себе очередную мысленную затрещину. Мужиков она не видела, что ли?
Но противный внутренний голос ехидно парировал – да, таких не видела. Ни разу.
К счастью, варвар не обращал на нее внимания – возился с посудой на столе. Отблески огня подсвечивали грубый профиль и нахмуренные, как обычно, брови.
Пока оборотень занимался своими делами, Глория оглядела комнату. Надо же, какая честь! Ее уложили на кровать самого альфы! Рука инстинктивно дернулась к амулету – на месте ли? Но камушек никуда не пропал. Более того, с нее даже не сняли бинты и нижнее белье. Глория поморщилась. Конечно, лапать безвольных девиц – так себе удовольствие. Чем яростнее сопротивляется жертва, тем интереснее. Поэтому на ее Ариэллу всегда находились покупатели… Сестра так и не смирилась с участью бордельной девки.
Глория плотно зажмурилась, отгоняя мерзостные воспоминания. Но как бы ни старалась, не могла избавиться от ощущения грязи. И отвращения. Настолько глубокого, как будто ее саму…
– Ешь!
О, демон! Глория приоткрыла один глаз, пытаясь взглядом выразить все, что она думает о варваре и его приказах. А заодно не дать увидеть благодарность. Потому что гулкий рокот над головой одним пинком разогнал тревожные мысли. А запах, что исходил от деревянной миски…
Рот затопило слюной, и даже нашлись силы приподняться. Но резкая боль справа ближе к затылку опять уложила на лопатки. Глория упала на подушки и зажмурилась. Нет уж, сил нет продержаться даже минуты. Лучше потерпит, чем опозорится…
Оборотень шумно выдохнул. А потом кровать рядом с ней прогнулась.
Тело рефлекторно напряглось, ожидая грубого рывка, но, к ее бескрайнему удивлению, варвар ловко, и даже – ох, демоны – нежно, приподнял ее безвольную тушку и устроил на плече.
– Пустой желудок – помеха выздоровлению, – прогудело сверху, – надо есть.
К губам поднесли чашку, и Глория жадно набросилась на угощение.
– М-м-м…
Нет, ее эго не страдало! Когда по горлу течет восхитительно-наваристый, чуть солоноватый бульон с кусочками нежнейшего мяса и разваренных овощей – тут не до попранной гордости. Жизнь в столице проституток и работорговцев быстро учит пользоваться любым благом, лишь бы впрок.
Варвар довольно заворчал, и широкая лапища как бы невзначай легла на бедро. Глория поерзала, но оборотень проигнорировал ее несогласие. И надо бы высказать свое «фи», но она продолжала торопливо глотать суп, решив, что огрызнется, как только миска опустеет. А то отнимут еще.
Но первоначальные планы превратились в ничто, когда дверь вдруг открылась и в комнату вошла незнакомая старуха.
– Не перекорми пару, Ньял.
Ее голос был так же бесцветен, как и блеклые глаза. Глория удивленно рассматривала гостью – она никогда не видела таких старых не то, что оборотней – людей! Темное лицо изгрызли глубокие морщины, и кожа на руках напоминала ветхий пергамент.
А эта связка амулетов на шее – очень интересно… И вышитая незнакомым орнаментом одежда… Не надо быть большого ума – перед ней жрица, или как их называют оборотни?
– Я – Гвен, шаманка клана Сумеречных…
Ну, почти угадала.
– … Ты была без памяти вечер и ночь. Но, кроме раны на голове, повреждений нет. У тебя крепкие кости.
Еще бы. Сколько раз их пытались сломать. Волчица подошла ближе.
– Второй раз я знакомлюсь с человеческой самкой, пытаясь поправить ее здоровье. Айла тоже нуждалась в помощи. Возможно, ты с ней скоро познакомишься…
Это уже начало утомлять. Глория не знала никакой Айлы и знать не хотела. К чему вообще оборотни постоянно упоминают эту девицу? Да пусть живет с кем хочет и плодит хоть по ребенку в год. Быть безотказной рожалкой для варваров лично она не собиралась.
На тонких губах старухи мелькнула и пропала улыбка. Настолько понимающая, что Глория даже испугалась – а не ляпнула ли она это вслух? Но варвар продолжал все так же беззастенчиво прижимать ее к себе, и близость огромного тела согревала до самых костей приятным жаром… Глория дернулась, пытаясь освободиться.
– Дай мне места, вожак, – помогла ей Гвен. – Надо осмотреть голову.
Мужчина фыркнул, но послушно поднялся с кровати. Какое счастье! Близость оборотня нервировала, но почему-то Глории все больше хотелось трусливо сбежать, а не разбить хмурую рожу.
Присев рядом с ней, старуха очень деликатно ощупала рану. Взяла с прикроватного столика небольшую мисочку, и, окунув в нее пальцы, втерла в волосы пахшую травами мазь.
– Это поможет быстрее поправиться, а это, – указала на другую пиалу, – подарит здоровый сон. Выпей, когда решишь отдохнуть.
А эта волчица вроде как нормальная. Не приказывает и не рычит. Относительно, конечно. Говор у оборотней даже слишком твердый и четкий.
На языке вертелось неуместное «спасибо», но Глория упрямо стиснула губы и ограничилась кивком. Нельзя
