основания владений» на таких землях, то конгрессмены были бы вправе относиться к законопроекту настороженно. «Однако формулировки законопроекта относятся лишь к скалистым островкам… где невозможно основать владения». «Забудьте о фантазиях в духе Джеймса Фенимора Купера», – убеждал Сьюард и обещал, что на таких островах не будут «создаваться колонии».
Притязания США на гуановые острова, 1857–1902 гг.
Источник: Skaggs, Guano Rush, appendix
Конгрессменам не потребовалось больше никаких уточнений. Закон приняли, и коммерсанты пустились в плавание, спеша застолбить новые земли. Это была еще одна гонка, только на сей раз – в водах Тихого океана и Карибского моря. Первую партию островов присоединили к Соединенным Штатам в 1857 г. К 1863 г. власти страны аннексировали 59 островов. К тому времени, когда была зарегистрирована и удовлетворена последняя заявка такого рода (это произошло в 1902 г.), в состав океанской империи Соединенных Штатов входили 94 гуановых острова. «Тихий океан будет нашим, и Атлантика тоже будет нашей, почти вся, – ликовал Уолт Уитмен. – Вот это время! Вот это земля!»
•••
Джеймс Фенимор Купер, знавший об уникальных качествах гуано как удобрения, видел свой вымышленный остров «райским уголком». Но этот образ был невероятно далек от истины. Купер не задумывался о том, что гуано накапливается лишь в чрезвычайно засушливом климате – в маленьких пустынях посреди океана, где из-за отсутствия осадков птичий помет копится веками. Такие острова представляют собой голые скалы, а не плодородные равнины. В общем, это далеко не самые многообещающие места для жизни людей.
Тем не менее гуано не попадало в трюм кораблей само по себе. Добыча его (разработка гор помета с помощью кирок, заступов и взрывчатки, погрузка сырья на поджидающие суда) была, пожалуй, самой паршивой работой из всех, какие могли выпасть на вашу долю в XIX в. Здесь добытчиков угля ждали изнурительный труд и поражение легких из-за вдыхания опасной пыли, а вдобавок к этому приходилось месяцами торчать на жарком, сухом, зловонном острове. Среди рабочих были распространены респираторные заболевания, из-за которых они теряли сознание и харкали кровью. Желудочно-кишечные недуги из-за скученности, плохой пищи и нехватки свежей пресной воды тоже встречались нередко. Тучи пронзительно кричащих морских птиц закрывали небо над головой, порой устраивая ливень из помета («Мы были полностью покрыты толстым слоем птичьих испражнений», – вспоминал один из визитеров). На острове Хауленд под ногами сновали расплодившиеся крысы, что добавляло еще один пагубный ингредиент в эпидемиологическую похлебку.
Нелегко было находить желающих заняться таким трудом. Перуанские гуановые воротилы, видя, что соотечественники не спешат к ним наниматься, полагались в основном на рабочих-чилийцев, которых лживыми посулами заманивали на корабли, идущие на восток, или попросту похищали: с 1847 по 1874 г. по меньшей мере на 68 из этих судов вспыхивал бунт. Американские дельцы набирали рабочую силу главным образом на Гавайях, так как им казалось, что пейзажи гуановых островов будут для гавайцев (их называли «канаками») довольно привычными. «Эти терпеливые, закаленные темнокожие канаки, копающие и перетаскивающие гуано, трудолюбиво ворочающие веслом в кипящем прибое от восхода до рассвета, под палящими лучами экваториального солнца… весьма примечательный народ», – с одобрением писал один из нанимателей, хотя его, судя по всему, больше всего впечатляла способность таких рабочих переносить лишения, не умирать от болезней и не бояться ловить рыбу в опасных волнах. «Акулы и канаки находятся в самых дружелюбных отношениях, какие только можно себе представить», – добавлял он.
Но худшие условия добычи удобрений были на другой стороне земного шара – на крошечном карибском острове Навасса, близ Гаити. Его зловеще именовали Островом Дьявола.
Хотя гуано на Навассе было немного, здешний коралловый риф изобиловал отложениями трикальцийфосфата, окаменелого наследия морской фауны, жившей и умиравшей здесь на протяжении многих веков, – еще одного эффективного питательного вещества для истощенных сельскохозяйственных угодий. Здешний трикальцийфосфат, добываемый под контролем Навасской фосфатной компании, стал самым надежным источником удобрений в стремительно расширявшейся островной империи Соединенных Штатов.
В качестве рабочих Навасская фосфатная компания выписывала афроамериканцев из Балтимора. Обещая жизнь в тропическом раю (сбор фруктов в окружении местных красавиц), компания обманом убеждала этих зачастую неграмотных рабочих подписать долгосрочный контракт и взойти на борт.
Однако, едва ступив на берег, рабочие оказывались совсем не в идиллических условиях. На выжженном солнцем, скалистом острове не было ни фруктов, ни женщин. Вместо этого их ждал вызывающий цингу рацион из сухарей и соленой свинины, а также общество свирепых белых надсмотрщиков. Предметы первой необходимости вроде рубашек, обуви, матрасов и подушек можно было купить лишь в магазине компании по страшно завышенным ценам. Тех, кто заболевал, штрафовали. Тем, кто бунтовал, устраивали «подвязку» – связывали и часами оставляли под палящим солнцем, со вздернутыми вверх руками, да так, чтобы ноги едва касались земли.
В 1889 г. спор между надсмотрщиком и рабочим перерос в жестокое столкновение. Белые офицеры принялись палить в рабочих, а те отбивались с помощью топоров, бритв, дубинок, камней, а также брошенных белыми пистолетов и динамита. В стычке погибли пять офицеров. Рядом проходил британский пароход, который подобрал оставшихся белых и доставил их в Кингстон («С нами обходились как с королями после того, как спасли», – удовлетворенно писал один из уцелевших). Рабочих же увезли обратно в Балтимор, где заковали в наручники и повели по холодным улицам в городскую тюрьму (кое-кому пришлось идти босиком).
Налицо было пять трупов белых. К тому же страницы газет наполнились сенсационными свидетельствами выживших офицеров («Черные мясники» – гласил один полуистерический заголовок). Так что перспективы подсудимых выглядели не слишком радужно. Балтиморские темнокожие активисты собрали средства и наняли внушительную команду защитников, в том числе Эверетта Уоринга, первого черного адвоката, принятого в коллегию адвокатов Мэриленда.
Навасские бунтовщики: шестеро из подсудимых, работавших на острове Навасса
Уоринг и его коллеги указывали на очевидное: ужасающие условия труда и садистскую «подвязку» рабочих за непослушание. В конце концов защите пришлось прибегнуть к последнему доводу: мятежников невозможно осудить (да и вообще судить) в американском суде, так как юрисдикция Соединенных Штатов не распространяется на этот остров. Адвокаты подчеркивали, что Гаити также претендует на Навассу. Они отмечали, что на острове нет ни одного американского чиновника, и обращали внимание на туманную формулировку Закона о гуановых островах, где шла речь о вхождении островов в компетенцию Соединенных Штатов. Что еще за «вхождение в компетенцию»? Что это означает? С точки зрения защиты, остров Навасса был не американской, а иностранной территорией.
Это была
