отразившийся от деревянного потолка.
— Сто процентов, — согласилась Бекка, зачерпнув вилкой баклажаны. — После того как тебе хирургически удалили палку из задницы, у тебя прям лицо засияло. Кожа никогда не выглядела так хорошо.
Элис сделала глоток воды, аккуратно поставила стакан на подставку.
— Ты светишься. Неужели снова начала нормально спать?
Я покачала головой.
— Нет. Сплю ещё меньше, чем обычно. Помогаю соседу, потому что его малышка совсем не спит, так что я по ночам хожу с ней по кругу.
— Значит, слухи правдивы? — хлопнула в ладоши Бекка, её лицо тут же засияло. — Ты спишь с горячим папочкой-одиночкой?
Элис заёрзала на месте.
— Мне об этом рассказала Стеф, которой рассказал Коул из клуба вязания, так что инфа стопроцентная.
— Девочки, нет! — У меня сжался желудок. Проклятый Лавуэлл со своей машиной сплетен. — Совсем не так.
Как по команде, их лица одновременно вытянулись.
— Мы просто подружились. Он недавно переехал через всю страну с младенцем, а у меня полный бардак в голове из-за беременности Александры и свадьбы.
Элис ахнула, глаза распахнулись.
— Алекс беременна?
Я кивнула.
Бекка вскочила, прошлась по комнате, а потом со стуком вернулась обратно.
— Твой бывший — мудак. И сестра тоже. Ненавижу их обоих, даже не зная.
Элис сползла с дивана и отправилась на кухню. Через минуту вернулась с новой бутылкой вина.
— Как они вообще оказались вместе?
Ответ на этот вопрос был куда сложнее, чем хотелось бы. Поэтому я выбрала самый простой.
— Александра — принцесса в нашей семье. Она намного младше меня и Элизабет. И всё, чего захочет — получает.
Бекка приподняла бровь.
— Даже твоего паршивого бывшего.
Я пожала плечами и протянула Алисе пустой бокал.
— Видимо, да.
Она плеснула мне вина — от души.
— А Элизабет нормально к этому относится?
— Думаю, да. Она живёт в своём мире. У неё своих проблем хватает. Два дома, трое детей и полупубличный скандал с изменой. Пару лет назад Ральф переспал с воспитательницей в садике у моей племянницы.
— Господи.
— Они просто переехали и сделали вид, что ничего не было. А теперь она зависима от пилатеса и аддералла.
— Боже, твоя семья — это прямо определение слова «дисфункциональная». — Как только эти слова сорвались с её губ, Бекка скривилась. — Прости. Жестко прозвучало.
Я пожала плечами. Терапия дала мне немного ясности. Я всё ещё хотела любить их, хотела отношений со всеми, но уже приняла: мы слишком разные.
— Как они отреагировали на развод? — спросила Элис.
— Мама была в ярости. Кричала, а потом неделями со мной не разговаривала. Она считает, что хронические измены и передача ЗППП не повод для развода.
— Охренеть.
— Ага. — У меня скрутило живот. — Просто праздник какой-то. Я стала позором семьи. Особенно после того, как моя сестра осталась с мужем, даже когда он ей изменил. Мама сказала мне: «Ты думаешь, что заслуживаешь лучшего, но ты не заслуживаешь».
Мои подруги закричали одновременно.
Элис потянулась вперёд с бутылкой, чтобы подлить мне вина.
— Не могу. — Я накрыла бокал ладонью. — Мне же ещё за руль.
— После такого признания нам срочно нужна ещё одна бутылка. Я попрошу Анри отвезти тебя домой.
— Или позвони Ноа, — поддразнила Бекка.
Я уставилась на неё.
— Мы просто друзья.
Её улыбка осталась неизменной.
— Он красивый, — призналась я. — И один из самых хороших людей, которых я знаю. Но та часть меня... сломана.
Будто злость и предательство, захлестнувшие меня во время развода, бурлили внутри настолько долго, что полностью убили во мне способность чувствовать влечение к мужчинам.
— Ты восстановишься, — уверенно сказала Бекка, чокнувшись со мной бокалом.
— А ты? — спросила я в ответ.
Она тяжело вздохнула и покачала головой.
— У меня по-другому. Влечение я ещё чувствую, поверь. С тех пор, как я сюда переехала, у меня было несколько интрижек.
Я мало знала о её «почти-личной» жизни, но слышала, что у неё было что-то вроде связи с Ноа — вернее, с его старшим братом Гасом. Всё закончилось мирно, они остались друзьями. Сейчас он снова со своей бывшей женой, и недавно у них родился ребёнок.
— А вот любить кого-то снова?.. — Она опустила подбородок и покачала головой. — Нет. Я до сих пор люблю Дэна. И не смогу отдать сердце кому-то ещё, особенно пока Кали маленькая. Мы с ней, а ещё его родители — все вместе, мы храним его память. Празднуем его дни рождения, часто говорим о нём. Он по-прежнему с нами, как часть нашей жизни.
— Но это мешает тебе идти дальше, — заметила Элис.
— Я и не хочу идти дальше. — Она выпрямилась, расправив плечи, полная уверенности. И у меня сжалось сердце — от осознания, как сильно она любила Дэна, и как внезапно его потеряла. — Когда он умер, я не знала, как вообще жить. Еле вставала с кровати, не говоря уже о чём-то большем. Но переезд сюда помог. Сейчас у меня свой бизнес, и мы с дочкой справляемся.
— Этот город вернул мне мою жизнь, — сказала Элис.
Бекка подняла бокал.
— Мне тоже. Он дал мне возможность снова учиться жить. Снова чувствовать радость. Но влюбиться?.. Нет, не получится.
— Тогда ты понимаешь, о чём я, — проговорила я, пролив немного вина на край бокала.
Элис молча протянула мне салфетку.
— Нет, как раз наоборот. — Она посмотрела мне в глаза. — У меня была настоящая любовь. И больше её не будет. А вот ты… ты хоть и была замужем, но не знаешь, что такое по-настоящему искренняя, совершенная любовь. Она где-то рядом. Просто ты боишься снова обжечься. Страх пройдёт, и ты снова начнёшь чувствовать.
Если бы всё было так просто, как дождаться, пока плохие чувства уйдут. Моё внутреннее состояние напоминало клубок из боли, страха и пустоты.
Когда мы были женаты, я лежала в кровати, а Грэм листал письма на телефоне. У нас был странный каркас из дорогущего дерева, простыни белоснежные и накрахмаленные — горничная приходила по вторникам и всегда следила, чтобы они были идеальными.
Спальня была холодной и безжизненной. Свет — весь встроенный, никаких ламп. А из окон открывался вид на гавань и аэропорт Логан.
Я лежала там, в дорогой шёлковой пижаме с неудобной резинкой, и смотрела, как садятся самолёты.
Взлётно-посадочная полоса — узкая полоска, утыкающаяся прямо в океан.
Но сигнальные огни и огни башни работали безотказно.
Даже в полной темноте эти пилоты верили себе. Садились. Оберегали пассажиров.
Я смотрела на мигающие огоньки диспетчерской и чувствовала, как разрываюсь изнутри. Из-за человека, сидящего в метре от меня. Человека, который вот-вот перевернётся ко мне и будет ждать, что
