себя? Не слишком ли много болтаю? Или наоборот, молчу?
В уютном коконе квартиры Ноа мы играли с малышкой, вместе ужинали, смеялись над сериалом. Я не красилась и не старалась казаться умной. Просто была собой. И это было такое облегчение.
Да, он был симпатичный и с ним было весело, но я больше не способна была испытывать ни влечение, ни желания. Эти чувства умерли вместе с предательством Грэма и нашим разводом.
И пусть сплетни и навязчивые вопросы раздражали, они были всё же лучше, чем другой тип расспросов — о том, когда же у меня будет ребёнок. Каждый раз эти слова били больнее всего. Меня всегда поражало, как даже почти незнакомые люди считают себя вправе лезть в мой чёртов организм.
Я одарила её милой улыбкой. Миссис Дюпон, фыркнув, вернулась к своему столику. Видимо, чтобы продолжить распускать слухи. Как только она уселась и украдкой глянула на нас через плечо, мы схватили наши бутерброды и направились к машине.
По дороге к тропе мы несколько раз подряд включили We Didn't Start the Fire. Это была любимая песня Тесс. Она танцевала в автокресле, что-то лепетала и дрыгалась в такт. На третий раз я достала телефон и начала гуглить исторические отсылки, которые мы с Ноа не поняли. Оказалось, я не так уж много знаю о холодной войне.
Когда мы приехали, Ноа застегнул на Тесс её пуховик, натянул на голову шапку с розовыми кошачьими ушками и усадил её в рюкзак-переноску. Как только она устроилась, сразу принялась сучить ножками и радостно завизжала.
Вокруг нас был густой лес, и солнечный свет пробивался сквозь листву, оставляя на тропе красивые пятна света.
Я никогда не устану от этого. От красоты и величия штата Мэн. От возможности просто быть — посреди дикой природы. Без машин, без шума, без суеты.
Вокруг — только спокойствие, только звуки: хруст наших ботинок по тропе, журчание воды впереди и пение птиц.
Хотя по календарю была весна, солнечный день с температурой около 5 градусов — это почти максимум, на который можно рассчитывать в это время года, и я ловила каждый миг, стараясь впитать его целиком.
Не было места лучше, чтобы размять ноги и освободить голову. До свадьбы Александры оставалось две недели, и каждый раз, как я об этом думала, в горле вставал ком. Удивительно, как я до сих пор не подавилась им.
По совету тёти Лу я купила потрясающее платье. Глубокий фиолетовый оттенок, открытая спина — когда я его надела, почувствовала себя высокой, эффектной супермоделью, а не тридцатипятилетней грушевидной женщиной ростом метр шестьдесят семь.
Но даже в этом шикарном наряде, несмотря на модную терапию, меня захлёстывало чувство обречённости всякий раз, когда я представляла, как стою и смотрю на Александру в белом платье, с округлившимся животом, окружённую восхищением и вниманием, в то время как вся моя семья сюсюкается с Грэмом.
Глаза защипало от слёз, но я моргнула, выпрямилась и сосредоточилась на тропинке и девочке, которая сидела на спине Ноа, хлопала в ладоши и болтала что-то, глядя на пролетающих птиц.
Ноги уже начинали болеть. И мне это нравилось. Природа и движение. Ради этого, в том числе, я и вернулась в Мэн.
Мы пару раз останавливались попить воды, и меньше чем через час добрались до подножия водопада. Массивные скальные выступы образовывали небольшой разрыв, в котором кружились ледяные потоки.
Впереди с грохотом низвергались воды, обрушиваясь по голому граниту — мощно, яростно, неумолимо.
Мы устроились на большом плоском камне возле небольшой заводи, подальше от самой стремнины. Ноа достал Тесс из переноски и усадил на землю. Она тут же подняла камень, внимательно его осмотрела, потом отложила в сторону и взяла другой.
Ноа отпил воды и покачал головой.
— Столько лет я себе твердил, что не скучаю по Мэну.
— У меня то же самое. Клялась, что я — девчонка большого города. А как всё пошло наперекосяк — пулей обратно сюда. И как только вернулась, поняла: я и есть настоящая жительница Мэна.
Он тихо усмехнулся.
— Тебе это идёт.
Мы разложили наш небольшой пикник. Тесс с восторгом принялась за кленовую булочку с глазурью, которую Ноа положил ей на походную тарелку. Она с энтузиазмом жевала её, а потом отламывала кусочки и «угощала» своих каменных друзей, которых разложила полукругом перед собой.
— Расскажешь, что тебя так гложет? — мягко спросил он.
Я глубоко вдохнула и посмотрела на водопад. Смогу ли?
— Без давления.
Обычно я бы сменила тему. С детства меня учили, что быть ведомой эмоциями — плохо. Лучше отшутиться, уйти в лёгкую болтовню, спрятать всё внутри.
Но сейчас я была на грани. Ком в груди не давал мне даже насладиться этой красотой.
Мы с Ноа уже неделю ужинали вместе и спали в одной кровати. Не одновременно, конечно. Но всё же.
Мы друзья. Хорошие друзья.
— Моя младшая сестра выходит замуж через две недели.
Он терпеливо смотрел на меня, слегка наклонив голову.
— За моего бывшего мужа, — выдохнула я. — И от одной мысли, что мне нужно пойти на эту свадьбу, меня выворачивает. Она ещё и беременна. После всех лет бесплодия, развода и кучи других ужасов… Я не уверена, что выдержу.
Он развернул кепку вперёд, будто правильное положение поможет ему лучше думать, и сложил пальцы лодочкой.
Чёрт, он был чертовски красив.
— Подожди. — Он выпрямился. — Твой бывший муж женится на твоей младшей сестре? Она ведь сильно младше тебя?
Я кивнула.
— На девять лет. На шесть лет младше Элизабет. Она у нас поздний ребёнок, так сказать.
— Значит, ей… — Он поднял брови, видимо, прикидывая в уме.
— Двадцать шесть. — Я поморщилась.
Он покачал головой.
— Ты говорила, он тебе изменял…
— Не с Алекс, — перебила я, поняв, куда он клонит. — Она тогда жила в Чикаго. А год назад вернулась в Бостон. Ну а Грэм — частый гость в загородном клубе, где мои родители проводят всё свободное время. Так они и сблизились.
— Ты уверена?
— Уверена. Он предпочитал Tinder и одноразовые связи с девчонками за двадцать. Ничего серьёзного.
Его челюсть напряглась&
— Вот дерьмо.
Глаза снова защипало. Проклятье. Я уткнулась лицом в ладони, слишком уставшая, чтобы сдерживать боль. Первый звоночек был от подруги с работы — она увидела профиль в Tinder, на сто процентов уверенная, что это он. А потом я нашла фото и сообщения в его телефоне.
Жгучий стыд вспыхнул во мне, как и каждый раз, когда я вспоминала те дни.
— Прости. — Я всхлипнула. — Прошло уже
