ближе и взъерошив дочке волосы, — у нас с отличным вкусом.
— Она и правда классная, — кивнул Джуд. — Я сбегаю за едой. Угощайся пивом. Я принес, потому что в холодильнике у этого товарища, как всегда, пусто.
Я изо всех сил старался смотреть на лицо соседки, а не на её грудь, и мысленно пообещал себе врезать брату позже.
Но как только я увидел, как Вик улыбается Тесс, раздражение мгновенно испарилось. Чёрт, наблюдать за ними вдвоём было... трогательно.
Сегодня она выглядела по-другому. Я видел её в деловом костюме, видел в пижаме. А сейчас на ней были тёмные джинсы, подчёркивающие изгибы бёдер, красные кеды и чёрная свободная футболка.
Чёрт, она была красива. Глаза светились, губы полные. А я ничего не мог поделать с тем, как с ума сходил от её ямочек при улыбке.
Когда Джуд ушёл, мы с ней быстро нашли общий ритм. Она рассказала о работе в продуктовом банке и играла с Тесс на полу, пока я убирался на кухне и поражался тому, как легко у неё всё это получается.
— Ты хороша в своём деле.
Она пожала плечом.
— Многому научилась у тёти Лу. Ну и у меня опыт в корпоративных коммуникациях, так что пока не тону, но хорошей себя не назову.
— Но ведь ты не просто поддерживаешь текущую работу, а расширяешь её, находишь новых доноров...
— Это первая работа в моей жизни, к которой у меня есть страсть, — призналась она. — Раньше всё было по инерции, а теперь будто призвание.
Сердце глухо стукнуло в груди. Призвание. Знакомое ощущение. Я знал, каково это — просыпаться каждый день, зная, что он может стать последним, но всё равно идти, чтобы спасти ещё хотя бы одного человека.
До недавнего времени я точно знал, кто я и как хочу жить.
А теперь?
Теперь я безработный отец-одиночка, который понятия не имеет, что делать дальше.
— Ты в порядке? — спросила Вик, вдруг оказавшись рядом, держа Тесс. — Ты как будто в себя ушёл.
Я покачал головой.
— Прости. Такое бывает. Застреваю в мыслях.
— Мне не мешает. Просто показалось, ты расстроен.
Обычно в такие моменты я отшучивался. Но в её взгляде было что-то такое... настоящее. Забота. И от этого мне расхотелось прятаться за сарказмом.
Она стояла близко, очень близко, и Тесс чувствовала себя с ней спокойно. Ещё вчера Вик была чужой, а сегодня будто вписалась в мой дом, в мою жизнь, держала моего ребёнка.
В ней было что-то... грустное, сложное. И от этого мне самому становилось чуть менее одиноко.
Я открыл рот, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить всё, что творилось у меня в голове, но в этот момент раздался звонок с домофона.
— Это Джуд, — сказал я и аккуратно забрал Тесс у Вик.
Я ожидал, что он появится с вафлями, картошкой фри и байками про лесорубов, отвлечёт меня от клубка тревог. Вместо этого он сообщил, что у него «работа», сунул мне пакет с пахнущей изумительно едой и свалил.
Врал он напропалую. Весна. Грязь по колено. Ни к какой лесозаготовке сейчас не проедешь. И, чёрт подери, пятничный вечер — восемь часов.
Но Вик это ничуть не смутило. Она весело вытащила тарелки из шкафа, пиво из холодильника, а я в это время переодел Тесс в пижаму и почистил ей зубы. Она засыпала, но, конечно, не хотела упустить возможность повисеть с Вик, поэтому я достал с комода слинг и уложил малышку к себе на грудь.
Когда я вернулся на кухню, Вик замерла с картошкой фри на полпути ко рту.
— Ты же не собираешься есть бургер, обмотавшись ребёнком?
— Ага, — усмехнулся я и поцеловал Тесс в макушку.
Она заёрзала, пытаясь разглядеть подругу, но в слинге ей нравилось. Судя по тому, что я прочитал, тактильный контакт помогает младенцам стабилизировать нервную систему.
— Она обожает засыпать вот так — у груди.
Вик покачала головой с улыбкой.
— Надо сфоткать вас и выложить в Инсту. Мы станем вирусными.
Я закатил глаза. Её внимание сбивало с толку. В хорошем смысле. Немного стыдно даже стало. А такое со мной редко случается.
Мы устроились на диване и включили Шиттс Крик — сериал, который Джуд давно пытался мне навязать. Посмеялись над первыми двумя сериями, и я даже смог съесть двойной чизбургер, не уронив ни капли кетчупа на голову дочке.
— Предлагаю дежурство, — сказала Вик. Пока я укачивал Тесс, она загружала посудомойку. — Я возьму первую вахту, а ты спустишься вниз и поспишь в моей кровати. Она куда удобнее дивана.
— Не надо. У меня есть кровать.
— Древняя односпальная с пледом толщиной в салфетку, — фыркнула она. — Я видела твою кладовку, которую ты называешь спальней. Там даже руки в стороны не раскинешь, чтобы не упреться в стены. А ноги, держу пари, у тебя с края свисают.
Она, конечно, была права. Но квартира временная. Просто перевалочный пункт.
— У меня кровать размера кинг, с ортопедическим матрасом и наволочками с высоким количеством нитей, — продолжила она. — Постирала всё утром. Дам тебе пару часов, прежде чем мне самой нужно будет завалиться.
Нет. Я не мог навязываться. Спать в её кровати? Мы соседи, едва знакомые. Слишком личное.
Но усталость вползла в кости. Тесс по-прежнему воспринимала кроватку как кратер вулкана, и чёрт его знает, когда ещё мне подвернётся такой шанс.
— Подумаю, — пробормотал я, укачивая малышку. — Но сначала — ещё одну серию.
— Ладно, — хмыкнула она и взглянула на часы. — Одну. Последнюю.
Около одиннадцати Вик сунула мне ключи.
— Не суди строго за бардак, но кровать там реально кайфовая. И выглядишь ты как хреново.
Если бы у меня была хоть капля сил, я бы обиделся. Да, я скучал по себе прежнему. Но представить жизнь без моей малышки? Ни за что.
Наверное, это и есть родительство — дикая, изматывающая, но безумно драгоценная парадоксальная штука.
Квартира на первом этаже была тёплой, уютной и немного хаотичной — в точности как её хозяйка. Одна из стен была заставлена книжными полками, книги с которых вываливались наружу. В углу стояло огромное кресло. Кухонные приборы — разноцветные, а стены украшали красивые фотографии. Каждая вещь имела своё место. Я не понимал, за что она вообще извинялась.
Я запер дверь, повесил ключи на крючок рядом и сбросил ботинки. Как и в моей квартире, спальня находилась прямо у гостиной. Как она и обещала, в центре комнаты стояла кровать размера «кинг» с резным деревянным изголовьем. Она занимала почти всё пространство — места едва хватало на две прикроватные тумбочки.
