последнее время. Не передо мной, конечно, а перед другой обслугой, да и простыми горожанами. Но тут молодцы, проявили себя настоящими друзьями. Особенно Юлька. Чтобы она, да мёд добровольно с леденцами отдала, похоже, я чего-то упускаю.
С шоколадом же у меня никак не получается сделать нормальные плитки. Только питьевой либо вязкая липкая масса, которая прилипает к рукам. Может до чего-то бы и додумался, как сделать нормальную консистенцию, но пришлось собираться в дорогу. Брат коронуется — это вам не лобио кушать.
— Три девицы под окном пряли поздно вечерком. — обращаю на себя их внимание, стоя на пороге их комнаты.
— Господин! — вскочили все трое.
— Оставьте нас с Валькой, нам поговорить нужно. — прогоняю служанок.
У них тут сильно пахнет алхимическими духами. Кстати, сегодняшняя гостья их три дня назад ими и снабдила. Юлиана, когда ей надоедают ароматы приготовленных самой ароматических воды и масел, отдаёт их Вальке или Эйты, а пользоваться при себе не разрешает, только на выход. Вот и скопились запасы.
— Всё плохо, ваше преподобие. — грустно вздохнула Валька. — Только вы можете помочь. К хозяйке с этим боюсь обращаться. Она что-нибудь плохое с моим папой сделает. А вы же помните, он у меня хороший. С вами часто шутил, яблочками с нашего садика угощал. Он добрый.
— Помню Валька. — соглашаюсь. Мне от Степа досталось всё, что тот знал. Отец Вальки Роберт работал золотарём, и пахло от него соответствующим образом, но мужик он действительно нормальный, если трезвый. — Добрый. Пока не выпьет. И что, сильно мать поколотил?
— Угу. — поникла девушка. — Ребро-то ладно, а вот челюсть ещё сломал. Как маме за прилавок зеленщика вставать? Может исцелите, а? Я деньги, которые от госпожи получала, почти все маме отдала, но это в день приезда было, она их на лечение младшей сестрёнки потратила. Помогите, а?
Вот что тут прикажешь делать?
С одной стороны, Валька совсем оборзела, обращаясь к прославившемуся целителю, аббату, дворянину с такой просьбой, мне все эти дни празднеств даже наши неллерские аристократы, кому тоже было нужно лечение или омоложение, лишь скромно намекали, понимая мою занятость и осознавая статус признанного члена семьи высокого рода.
А с другой, ей-то деваться некуда. В отличие от знатных дворян или богатых горожан, у неё других вариантов не имеется.
К тому же, в самом деле, Степ и с Робертом, и с Ирэн, родителями Вальки, был хорошо знаком. С Ригером её отец вообще приятельствовал, как-то раз они дрались спиной к спине, отбиваясь от пьяных подмастерьев из кузнечного квартала.
— Ладно, пусть утром приходит к замку. — соглашаюсь. — Ник её встретит.
— Я сама её приведу, госпожа меня отпустит. — обрадовалась девушка. — Мы с мамой у ворот вас подождём.
— Отец тоже пусть приходит. — киваю. — Скажу ему пару ласковых слов. Не бойся, я не виконтесса Юлиана, под плети не отправлю.
Надеюсь обойтись изученными простыми плетениями исцеления. Челюсть и ребро — ерунда, тут полного исцеления не требуется. Хотя, было бы время, мог бы не пожадничать и на него, Вику-то я уже полностью поставил на ноги. Мало того, она избавилась и от тех хворей, которые имела до попадания в лапы герцогских дознавателей. До сих пор никак не могу привыкнуть, быть равнодушным относительно своего могущества. Стараюсь приглушить в себе, но пока никак не получается не испытывать удовольствия близкого к наслаждению от обладания великими способностями.
Читал когда-то, что в Риме во время полководческих триумфов в колеснице с победителем ехал специальный раб, который постоянно шептал на ухо герою: «Помни, ты смертный». Тоже что ли завести себе такого? А зачем? Вон Ивану моему Чайке поручу, пусть этим займётся. Ладно, шутки в сторону, девушка, кажется, ещё о чём-то попросить хочет.
На мой вопросительный взгляд, решается.
— Можно я леденцы с собой заберу? — попросила.
— Само собой. Тем более, они не мои, а Юлькины, она их тебе отдала. Но ты же не этот вопрос хотела задать?
— Ага. — сладости сразу же исчезли в сборках её платья. — Поговорите с хозяйкой, похлопочите за меня. Она хочет меня замуж за младшего помощника управляющего графским замком замуж выдать. Тот ей в ноги перед нашим отъездом кинулся с такой просьбой. А он толстый и старый. Ему уж тридцать скоро.
— Знаешь, что я вспомнил? — не могу сдержать смеха. — Как ты у меня все земляные орешки выманила, которые дядька Ригер из Валок мне привёз. Валька, ты не меняешься, никогда своего не упустишь. Хорошо, я и с виконтессой поговорю. Всё или ещё что-то?
— Всё-всё, ваше преподобие. — заулыбалась девушка.
Они и вправду прежняя, хоть и превратилась из нескладной, тощей, замызганной девчонки в красивую ухоженную барышню. От уныния до радости у неё меньше шага. Впрочем, в обратном направлении расстояние такое же.
Когда ободрённая моими обещаниями подруга детства убежала, другая, Юлька, поинтересовалась в коридоре:
— Вы же поможете ей? Помните, каких весёлых человечков дядя Роберт нам из дерева вырезал, а тётя Ирэн на них одежды шила?
— Помню, помогу. Найди мне лейтенанта Ромма, пусть зайдёт.
Мало исцелить Валькину мать, надо, чтобы её отец снова не распустил руки. От того, что протрезвев, Роберт опять будет чуть ли ни на коленях умолять жену о прощении, однажды может не помочь. Бьёт, значит, любит — дурацкая поговорка. С этим надо заканчивать. У меня конечно большой теперь авторитет, но Эрик всё же лучше в данной ситуации, он может быть очень-очень убедителен в своих просьбах. Вот пусть и попросит Роберта больше не пить. К тому же, у того такой опыт имеется, почти два года ни капли спиртного в рот не брал, когда отмутузил тётку Ирэн так, что пришлось все сбережения лекарю отдать.
Утром неллерский замок шумел что тот камыш, деревья гнулись, а ночка тёмною была. Не только провожали столичных гостей, чей караван уже ждал в южном посаде, готовый к движению в Рансбур, но и собирались на облавную охоту все остальные приехавшие на коронацию аристократы.
Охота должна продлиться два дня, егеря уже загнали множество зверей в Волчьем лесу, там же обнаружили следы разбойничьей шайки — тоже ведь придурки, бандиты могли бы сообразить, чем завершаются праздники — и несколько беглых каторжан, для которых на ратушной площади уже приготовили крюки. Не только герцогские палачи, городские тоже знали, как правильно подрезать кожу и
