— Шучу я. За комплимент спасибо, но, подозреваю, что среди нашего сословия найдётся немало славных представителей лучше меня. Павел, Пётр, — передаю им пациентку. — Напутствий не будет, вы и сами всё знаете. Удачной дороги.
Не провожать же мне их до Восточных ворот. Тут в гостинице и попрощались. А вот уйти из «Рыжей Марты» оказалось намного сложнее, чем сюда зайти. Даже начинаю жалеть, что не потратил время на плетение отвода глаз.
Столовый зал забит битком — когда уже успели собраться? — а у последней ступени лестницы меня дожидается трактирщик, похоже, со всем своим семейством, две пышнотелые красотки-разносчицы с подносами снеди и вина в руках и трио помятых музыкантов, которые, такое чувство, только что крепко выпили, а закусить не успели.
Что называется, торговать лицом не люблю, хотя именно этим я сегодня и собираюсь заниматься. Вот только, не здесь в трактире и не сейчас. Поэтому по моему знаку лейтенант довольно грубо расчистил мне проход, оттолкнув с пути жену хозяина заведения и подвинув рабынь. Он у нас плохой полицейский, а я хороший. С полу-улыбкой киваю всем приветствующим меня собравшимся, но не останавливаясь прохожу на выход. Благословил бы ещё, да на мне ни сутаны, ни жезла Создателя. Сберегавший наших лошадей у коновязи охранник получил свои десять зольдов и с достоинством засунул медную монету себе в кошель.
— Я не знаю, куда ехать. — напомнил Эрик.
— Покажу. — запрыгнул я в седло и разобрал поданные Ником поводья. — Или, вон, штаб-капрал покажет. Езжай впереди, Ник. Это ведь ты меня уговорил.
С Доней Питкон Степ год сидел в школе за соседними столами. Девчонка была неприметной как серая мышка и внимания моего предшественника в этом теле, по уши влюблённого в красавицу Верду, совсем не привлекала. Тем не менее, отношения между ними, а потом и нами сложились вполне приятельскими.
На этот раз просьба от бывшей одноклассницы пришла ко мне не через прохвостку Юльку, а через Ника. Отца Дони, чиновника средней руки в налоговом отделе городской ратуши, принялись выживать с насиженного за десять лет места. То ли мзду брал не по чину, то ли не делился, то ли действительно, как уверяла одноклассница Ника, решили освободить место племяннику главы Неллерского совета гильдий. В общем, причина давления непонятна, но сам факт его присутствовал. Доня не просила от меня прямого заступничества за отца, сказала, что одного только приезда моего к ним в гости окажется вполне достаточным, чтобы от него отстали.
В принципе понятно. Я и сам по себе как аббат Готлинский личность прославленная, так ещё и являюсь членом семьи, которой принадлежит этот город и эта провинция. Народ тут приметливый, а слухи разносятся быстро. Уже к вечеру все заинтересованные лица будут знать, кто приезжал в гости к Питконам. Делать пакости тем, кто имеет столь важные знакомства, дураков не найдётся.
Конечно, можно было послать Доню вместе с Ником далеко, но я спросил себя, как бы на моём месте поступил настоящий Степ, и уверенно ответил, что он бы однокласснице помог. Он был хоть и весьма безалаберный парнишка, закомплексованный, часто бестолковый, но отзывчивый и добрый. Не буду выходить из образа, к тому же, в данном случае помощь мне ничего не будет стоить. Ну, время разве что потрачу, так и ладно, я ж не собираюсь там до вечера гостить. Чаю попью и уеду. Заодно получу информацию из первых рук насчёт моих прежних знакомых. Смешно, но мне и правда интересно, как складывается судьба у Айтера, Чибита, Верды, Гертруды или Олафа с Доней. Не знаю даже почему так, а копаться в своей душе не охота.
— Ваше преподобие. — прогнав от калитки старую рабыню, мне навстречу пошла тётка Розалия, мать Дони, такая же мелкая как и её дочь. — Мы вас ждали.
Ага, вижу. Ждали, но явно не верили, что такое чудо чудесное случится. Вон и Донька выскочила на крыльцо с открытыми от изумления во всю ширь глазами и ртом, а следом и почтенный Сергий, глава семейства. Почему он не на службе? Ах, да, праздники же.
Дом у Питконов, как и у нас с Ригером был, одноэтажный, но раза в три-четыре побольше, сложен из кирпича и недавно перекрыт новой красной черепицей. А двор любому особняку на зависть. Даже конюшня смотрю имеется на четыре денника, слуг несколько. Такое на зарплату чиновника, ни построить, ни купить, ни содержать не сможешь. Но я же не из дознания.
— Привет, Доня. — весело здороваюсь, покидая седло. — Давно не виделись. Ник сказал, что ты и твои родители будут не против, если я заеду к вам в гости. И вот я тут.
На улице к нашему приезду оказалось достаточно прохожих, чтобы вскоре весь район узнал о столь лестном для Питконов визите.
— Не против⁈ — чуть не взревел почтенный Сергий, сбегая с крыльца, едва не затоптав по пути жену с дочерью, и раскланиваясь. — Вы у нас всегда желанный гость, ваше преподобие! Прошу, прошу вас. Какая неожиданность!
Не хотел я тут надолго задерживаться, да уж больно вкусные пироги у Розалии получились. Говорит, сама готовила. Не знаю, так ли, только мне сам результат интересен, а не как он достигнут.
Может родители Дони рассчитывали на нечто большее, чем просто беседа. Вскоре они оставили меня и дочь в гостиной вдвоём, утащив за собой Ника, чтобы показать ему коллекцию ножей, которую собрал хозяин дома.
Доня вначале немного краснела, смущалась, но общие воспоминания о смешных случаях в школе довольно быстро привели девушку в норму. Попыток сблизиться она не предприняла, за что я ей благодарен. Только испортила бы по настоящему тёплую встречу.
— Хорошо тут у вас, Донь, только меня дела ждут. — поднялся я с дивана.
— Спасибо, что выполнил мою просьбу, Степ. — улыбнулась серая мышка и тут же спохватилась: — Ой, извините, милорд.
— Ерунда, я не расслышал.
В толпе, собравшейся у лавки старьёвщика, напротив ворот дома Питконов, кажется, была и Верда. Во всяком случае, похожая на неё девушка, пыталась было проскочить сквозь оцепление моих парней, да Иван Чайка закрыл своим конём ей такую возможность.
— Возвращаемся в замок? — Эрик ждал меня у ворот.
— А куда же ещё-то? Не в вертеп же. Или всё-таки в вертеп, Ник? — обернулся я к штаб-капралу.
— Как скажете, милорд. — засмеялся приятель. — Только тогда сообщите Юльке,
