дал сбой, не подняв меня в положенное время. Пытаюсь собрать себя, и не могу даже шевельнуться – сил нет. Перевожу взгляд на спящего мужчину: шёлк простыни прикрывает его ноги и бёдра, оставляя открытой широкую спину, на которой видны свежие следы от моих ногтей. Я так цеплялась за него, впиваясь руками, будто от этого зависела моя жизнь, и теперь «узор» будет долго красоваться на его спине. Это было какое-то сумасшествие, даже вспомнить стыдно.
Шальная императрица: «Главное есть, что вспомнить», – мурлычет довольная Муза.
Бросаю украдкой ещё один взгляд на сильное тело, которое дарило столько удовольствия, и хочу пойти в душ, опускаю осторожно ноги, словно могу рассыпаться от одного неловкого движения, как моя рука дёргается: на запястье привязан пояс от халата, который вчера остался лежать на полу.
– Куда собралась? – раздаётся хриплый голос за спиной.
Медленно поворачиваюсь и смотрю на Дмитрия: второй конец пояса намотан на его руку.
– Что это? – выдыхаю.
– Небольшая страховка, – самодовольно протягивает Шейн, подтягивая пояс, пока моя рука не приближается к нему. Дмитрий хватает меня за руку и притягивает к себе. Мгновение – и я лежу, распластанная на его груди.
Мужские руки тут же начинают гладить, начиная со спины и задерживаясь на моей попе. Чувствую, как откликается его тело, а самой хочется задохнуться, не столько от возмущения, сколько от неги, которую дарят эти руки.
– Ты что творишь? – мой голос звучит с придыханием.
– Не даю тебе сбежать. Опять. – Отвечает Дима. В его глазах плещется огонь.
– Я всего лишь собиралась в душ, – пытаюсь оправдаться.
– Ты уверена, что хочешь в душ прямо сейчас? – нашёптывает этот змей-искуситель, ни на секунду не прекращая доводить мой разум до безумия своими умелыми действиями.
Это моя полная капитуляция.
А я ещё планировала кого-то перевоспитать. Ухмыляюсь про себя. Опыта маловато тягаться с мастером.
– Уверена, – выдыхаю, касаясь его губ. Ёрзаю, делая вид, что намерена исполнить задуманное. Из мужской груди вырывается рык, и Дмитрий сильнее припечатывает меня в себя, давая почувствовать, всю серьёзность своего намерения. Пытаюсь скрыть довольную улыбку, пряча лицо на его груди.
– Не сейчас, дорогая, – выдыхает Дмитрий и подминает меня под себя. – Не сейчас.
* * *
Мы сидим в ресторане. От завтрака в номере отказалась, так как знала, что принесут только кофе и кусочек тортика, а на маленький кусочек тортика я категорически была не согласна! Я оказалась права: Дмитрий тоже снял номер, и меня мучило страшное любопытство: зачем он приехал, но спросить было неудобно, а в то, что Дмитрий здесь только из-за меня, как-то не верилось. Совсем.
Великая моралистка: «После всего, что было, слово «неудобно» можно смело удалить из лексикона».
Даже потрясающий вид из окна нисколько не интересует ни меня, ни сидящего напротив Диму, который почти ничего не ест.
– Ты так и будешь смотреть, как я ем? – не выдерживаю. Нет, я не стеснительная, но…
– Ты потрясающая, – неожиданно произносит Дима вместо ответа на мой вопрос.
– Потому что много ем?
Шейн искренне смеётся, привлекая к себе ещё больше внимания. Умение видеть окружающую обстановку вошло в привычку, и стоило нам появиться, как Дима магнитом притянул к себе взгляды всех присутствующих в зале женщин. Без исключения. Такое ощущение, что ему раскрыт секрет привлечения женских особей, проверенный эволюцией. Но сейчас он сосредоточен только на моей скромной персоне.
Смотрю на часы.
– У тебя на сегодня планы? – интересуется Дмитрий.
– Я как бы здесь по работе, – встречаюсь взглядом. А то, что приехала раньше, кое-кому знать и вовсе не обязательно. – А у тебя?
– Сегодня я весь твой, – звучит такой же уклончивый ответ. – Самолёт рано утром.
Браво! Он здесь тоже «по делам», а я всего лишь удачно скрасила время.
Женская логика: «А по-моему, никто не остался в накладе».
Шальная императрица: «Оу, так у нас ещё есть время!»
Перевожу взгляд в окно – смотреть в его глаза не хватает смелости. Не хочу, чтобы он заметил в моих разочарование.
Дыши, Соня, ты уже это проходила.
И я дышу, глядя на мир с высоты. Высота даёт чувство свободы, независимости и простора. Я с детства мечтала летать, и не просто летать на самолёте (эта мечта, кстати, сбылась), а стать КВС. Даже статус стюардессы меня не устраивал. Какой интерес находиться внутри, когда ты можешь видеть весь простор через лобовое стекло? Но родители были категорически против, и мне пришлось идти учиться на юриста, что тоже было интересно. Позже я планировала получить права пилота, пусть не профессионала, а любителя, но жизнь распорядилась иначе, подбросив на мои руки Эдика.
Я летала с инструктором на лёгких самолётах. На очень лёгких. Но это совсем не то, точнее, не та высота. Даже прыжки с парашютом вызвали невероятные чувства восторга, радости и бурю других эмоций, которые, к сожалению, длятся не так уж и долго. А времени на постоянные занятия у меня не было. Поэтому всё, что я могла себе позволить, это жить «под небесами».
После завтрака заказываю такси и уезжаю, полностью выкинув из головы Шейна. Правда блузка, приготовленная с вечера, так и остаётся висеть в шкафу. Вместо неё приходится надеть кружевную водолазку с высоким воротом, которая скрывает предательский след на моей шее. Его я даже не заметила! На него показал Дима, когда мы завтракали, проведя рукой по своей шее примерно в том же месте.
– Что? – не сразу поняла, что он имеет в виду, но Дмитрий лишь виновато улыбнулся.
– Извини, я не специально, – произносит. Только вот раскаяния я не вижу!
Смотрю на него, распахнутыми в ужасе глазами.
– Почти не заметно, – оправдывается Дима.
Кидаю уничтожающий взгляд, вызвав ещё больший приступ веселья. Смешно ему, видите ли! Хотя, если учесть, как пострадала его спина, то мы и тут с ним сравнялись в счёте. Только вот спину под рубашкой не видно, а я даже не представляю, как сейчас выгляжу!
ВВ-крем не скрывает след полностью, а тонального крема у меня с собой нет. Приходится надевать блузку, которую я терпеть не могу, но беру каждый раз с собой только потому, что она совсем не мнётся.
Заседание затягивается на лишние два часа.
Выжатая, как лимон, возвращаюсь в гостиницу, с чётким намерением рухнуть на кровать и не шевелиться. Даже
