– Ладно, ладно… Свои тайны оставь при себе, расскажи мне только, чем ты так Лотту достал? Мне тоже хочется.
– Да я сам не знаю.
– Но догадываешься?
– Мало ли… Когда клятва?
– Ну… Ты себя очень плохо чувствуешь?
– Ясно. Должна быть вчера?
– Что‑то вроде.
Жорот, вздохнув, выполз из кресла.
В центре небольшой комнаты находился круглый алтарь из белого камня диаметром около двух ладоней. На алтаре лежал обоюдоострый кинжал. Рядом стояла Лотта, держа в руке бумагу.
Жорот, подойдя к алтарю, вынул у королевы из рук лист и быстро пробежал глазами. Чего‑то подобного колдун и ожидал, хотя не в столь дурацкой форме. Взяв с алтаря нож, колдун разрезал предплечье и подержал руку над белой поверхностью – кровь закапала вниз, растекаясь неправильными пятнами.
– Хватит, – буркнул сзади Кецетин.
Жорот пожал плечами и усилием воли стянул ранку. Невыразительно прочел:
– Клянусь, что я не имею никакого отношения к смерти Дины ни прямо ни косвенно. Клянусь, что не желаю зла ее ребенку и обещаю воспитывать его, как воспитывал бы собственного сына.
Смяв лист в комок, колдун оставил его на раскрытой ладони и, под его взглядом бумага загорелась. Стряхивая пепел, Жорот уточнил:
– Я так понимаю, вы согласились на мои условия относительно усыновления.
Лотта, отведя взгляд от пятен на алтаре, кивнула. Кецетин выразительно буркнул сзади что‑то вроде «оп‑с», но этим дело и ограничилось.
– Тогда, будьте добры, как можно скорее передать мне сына. Кстати, как его зовут?
– Ивин. Ив.
– Хорошо. Когда я смогу его увидеть?
– Он сейчас со своей няней… Надеюсь, вы не будете ее сразу увольнять? Ив только‑только к ней привык и…
– Во‑первых, я должен с ней поговорить. Во‑вторых, мальчику нужно привыкнуть прежде всего ко мне, поэтому те два‑три дня отдыха, которые у меня есть, Ив должен провести со мной – без нянь и служанок.
– Но вы… просто не справитесь с ребенком, вы сами еле ходите!
– Справлюсь.
– И это надо как‑то объяснить… Я имею ввиду – двору… – Лотта явно не ожидала такого напора.
– Абсолютно лишнее, – твердо сказал Жорот. – Это мои личные, семейные проблемы никакого отношения к работе не имеющие. Вряд ли кого‑нибудь при дворе может заинтересовать ребенок колдуна.
Лотта поколебалась и неохотно кивнула:
– Хорошо.
Прошло больше месяца. События Зимнепраздника потихоньку стирались из памяти. Жорот сопровождал юную королеву и ее расширившуюся свиту – у Селены появились две новые фрейлины – почти постоянно. Большой необходимости в этом не было – сеть, которую контролировал колдун, работала исправно, в случае непредвиденной ситуации он мог оказаться на месте в считанные секунды – по дворцу была активирована система порталов, исключительно для пользования членами королевской семьи и придворными магами. Но Жорот по восемь‑десять часов проводил в обществе ее величества – он знакомился с аристократическим обществом «вживую», с интересом наблюдая за местными интригами. Оставшееся от работы время он возился с Ивином, и только когда мальчик ложился спать, Жорот выбирался в лабораторию или просто работал в кабинете, занимаясь теоретическими расчетами и чутко прислушиваясь к ребенку в соседней детской. Работал он, конечно, не каждую ночь, потому что временами должен был высыпаться.
В одну из рабочих ночей в лабораторию зашел Кецетин. С интересом наблюдая за действиями Жорота, маг уточнил:
– А Ив с кем?
– С няней, – отозвался тот, не прекращая вплетать заклинание в золотую цепочку‑браслет.
– Угу, – буркнул Кецетин и замолчал.
Наконец колдун отложил украшение в сторону.
– Что ты туда запрятал?
– Определитель ядов, детектор лжи и сигнал на явную опасность, защита против потери и воровства.
– И когда взорвется?
– Почему он должен взорваться?
– Больше одного, максимум – двух заклинаний на столь небольшом предмете приводят к напряжению полей…
Жорот насмешливо фыркнул.
– Твое утверждение минимум пятьсот лет как устарело. Мне еще в школе преподавали правила наложения заклинаний на небольшие предметы. На такой браслет без риска ляжет до семи заклинаний. Если очень постараться, то до десяти.
– Да? – заинтересовался Кецетин. – Это как?
Жорот молча взял его руку и «кинул» схему и расчеты.
– Не знаю, подойдет ли для твоего типа магии…
– Вполне, – рассеяно кивнул Кецетин, – конечно, придется кое‑что адаптировать, но основа…
– Я думал, ты внимательней следишь за новостями.
– Это не моя специализация, – отозвался Кецетин, – И сколько ты возьмешь за эту поделку?
– Это подарок.
– Тине?
Колдун кивнул.
– А за подобную?
– До двухсот золотых, не считая стоимости вещи.
– Что‑то дешево.
– Официальные расценки Клана.
– Но тут‑то не Клан.
– Мне хватит.
– Смотри. Кстати, ты помнишь, что послезавтра прием?
– Да.
– Я жду тебя здесь за час перед началом. Твое официальное представление ко двору было на Зимнепразднике, но тогда и приема‑то собственно, не было. Так что готовься – все на тебя свалится послезавтра. И иди спать, в конце концов! Нанял бы постоянную няню Ивину, и не маялся бы дурью.
– Да, я в ближайшее время этим займусь, – Жорот устало потер глаза – спать действительно хотелось сильно.
За час перед приемом, колдун пришел в пристройку, предназначенную для магов. В общей комнате и лаборатории Кецетина не было, в ответ на оклик голос мага отозвался из дальней комнаты:
– Иди сюда!
Жорот впервые очутился в спальне Кецетина и теперь с любопытством оглядывался. Она состояла из одной комнаты, зато гигантской и перегороженной в двух местах легкими тканевыми ширмами. Бардак, который Жорот наблюдал у Кецетина в корабельной каюте, был лишь жалким подобием того, что творилось здесь.
Груды тряпок, книги, свитки, оружие, дискеты, бутылки и еще куча вещей непонятного назначения – все это громоздилось в живописном беспорядке на каждом сантиметре горизонтальной поверхности. Даже передвигаться надо было, выбирая место, куда ступить… И не забывая об отдельных предметах, свисающих откуда только можно – иначе был риск получить сим предметом по голове.
Оглядевшись, маг переместил гору тряпок с табуретки на широченную кровать, заваленную до такой степени, что было ясно – по своему прямому назначению она не используется, и молча подтолкнул освободившееся сиденье колдуну.
В одном из углов стояло уже знакомое Жороту сооружение из вогнутых зеркал – зачем Кецетин таскал его с собой в путешествие, колдун так и не понял. В другом вытянулось от пола до потолка громаднейшее зеркало, скрывающее дверцу встроенного шкафа, забитого всевозможной одеждой.
Жорот наблюдал, как маг одевался, подбирал драгоценности и укладывал волосы.
– Зачем я, собственно, тебя позвал. Сегодня на приеме будет дядя Лограна, герцог Вертер.
– Медведь?
– Угу. Приезжает со всем двором, в том числе с личным магом, Ректом. Рект слабее меня, но сильней тебя, по крайней мере, в боевых заклинаниях. Так что – на провокации не поддаваться, в ссоры не вступать. И… Извини заранее, конечно, – Кецетин, обернувшись, в упор глянул на колдуна. – Ты предпочитаешь в постели мужчин, верно?
– Информация из Клана? – усмехнулся колдун, – поинтересуйся, я бы тебе сам сказал.
– Как‑то в голову не пришло.
– А что, гомосексуализм возбраняется?
– Не приветствуется. Если бы я знал заранее…
– То не стал бы со мной связываться.
– Да нет, пожалуй, – вздохнул Кецетин. – Стал бы. Но кое‑что сделал бы по‑другому. Впрочем, ладно. Так к чему это я… У Медведя в свите есть такой маркиз Фостовер.
– С ним тоже не связываться, – скучающим тоном отозвался Жорот. – Хотя мне казалось, что выбор партнеров личное…
– Не перебивай! – рявкнул Кецетин. – Обходи его десятой дорогой. Фостовер ненавидит мужеложцев и убивает их при первой возможности.
– Даже так, – на губах у Жорота заиграла нехорошая улыбка.
– Не вздумай! Он не маг, на поединок тебя вызывать не будет. Просто перережет горло в укромном месте.
– А если я ему перережу?
– У тебя мания величия. Фостовер нигде без полудюжины охранников не показывается. И не сам же он будет тебя резать!
– А откуда он узнает о том, что меня надо резать?
Кецетин выдохнул, как показалось Жороту, виновато.
– Мне информация из Клана приходит не по магическим, а по дипломатическим каналам. Не всегда, но часто. В общем, Логран, Регьен, Селена и королева‑мать уже знают. И почти наверняка знает Медведь – у него шпионская сеть при дворе лучше некуда.
– Понял. Кстати, я не гомосексуалист.
– А как это сейчас называется?
Жорот, не обращая внимания на иронию, спокойно объяснил:
– Я живу с человеком, который мне нравится, а пол при этом значения не имеет. Просто чаще я нахожу общий язык с мужчинами, а не женщинами.
