— Ну, за мое решение ты можешь поблагодарить Хилари, — пробурчала Лорен. — И я не жалею ни о чем, связанном с Десмондом. Он был перезрелым занудой и домоседом, совсем не мой тип.
— А зачем же тогда ты говорила мне, что я — результат одной бурной ночи? — с горечью спросила Билли. — Это меня убивало, ведь я искренне думала: ты не знаешь, кто был моим отцом.
Лорен от души рассмеялась, услышав подобное признание:
— Я думала, ты будешь винить меня, что я не вышла замуж за Десмонда и не обеспечила тебе нормальное детство.
— Я рада, что ты не вышла за него, — честно ответила Билли. — Из этого все равно бы ничего хорошего не получилось.
— Ты поедешь к Десмонду? — нахмурившись, поинтересовалась Лорен. — Знаешь ли, он не самый интересный человек…
— Если он мой отец, я хотела бы его увидеть.
— О, он определенно твой отец! — призналась Лорен, глубоко вздохнув, как будто это было самое постыдное пятно в ее прошлом.
На следующий день Билли прибыла в Лондон. До отеля ее с Ники и Касмой довез лимузин. Билли была одета в элегантный темно-сиреневый костюм, который отличался от офисного короткой юбкой и броскими аксессуарами. Надела она и туфли на высоких каблуках. Ники выглядел очень мило в своем практичном костюмчике в голубую полоску и маленькой курточке. Касма, которая была за границей лишь однажды, приходила в восторг ото всего подряд.
Чем ближе они подъезжали к пункту назначения, тем больше нервничала Билли.
В лучах раннего летнего солнца отель выглядел как идиллия. Элементы декора, характерные для эпохи Георга, смотрелись стильно и элегантно. Строгий управляющий был несколько удивлен, увидев Билли с ребенком, но не стал терять времени и сам проводил Касму и Ники наверх.
Билли же отправилась в гостиную номера Алексея.
Высокие окна выходили на великолепные лужайки под буками, одетыми свежей зеленью этого лета. У одного из окон стоял мрачный Алексей, в темном полосатом костюме безупречного кроя. Его красивое лицо выражало полнейшее безразличие, но глаза яростно горели, словно предупреждая — он далеко не так спокоен.
В конце концов Алексей окинул ее изучающим взглядом, будто видел впервые.
— Ты… знаешь, — сразу догадалась Билли. Голос ее прозвучал как-то пискляво.
— Сегодня утром я получил результаты теста. И сначала не поверил своим глазам, — процедил Алексей сквозь зубы.
— Я не стала бы обманывать тебя в том, что можно легко проверить, — с вызовом ответила Билли. — Ники, естественно, твой сын.
— Но я ничего не помню! — прорычал Алексей. — Теперь я точно знаю — это действительно произошло… Но я никак не могу принять тот факт, что в ту ночь я занимался с тобой любовью и был настолько беспечен…
Билли передернуло от такого цинизма.
— Мы оба были сильно расстроены в тот день, но наше занятие не было… позорным.
Его пристальный взгляд потряс Билли. Алексей словно хотел проникнуть в ее воспоминания о том вечере и уничтожить их… Она видела ярость, скрытую под маской хладнокровия. Билли все это поражало. Алексей реагировал на свое отцовство совсем не так, как она ожидала…
— Мне не нужны твои утешения. Я хочу знать, что конкретно было между нами…
Не совсем понимая, что он имеет в виду, Билли ответила, прикусив губу:
— Случилось очевидное… — Она столкнулась с жестким взглядом карих глаз.
— Я желаю знать, что я делал, что говорил, что ты делала. Короче — все детали, — резко сказал Алексей.
— Я мало что помню, — в отчаянии соврала она.
Алексей смерил ее презрительным взглядом:
— Я был лишь твоим очередным любовником, правда? Ну и как я тебе показался?
— Я не знаю. Мне не с кем тебя сравнивать! — гневно выкрикнула Билли. — Я была невинна.
Алексей кивнул в знак признания ее слов:
— Итак, начинай…
Билли медленно подошла к окну и повернулась к Алексею спиной, будто защищаясь. Честно говоря, она великолепно помнила, как они провели вечер, поэтому воспроизвела обрывки разговора, упомянув о том, что они вместе принимали душ, и причину, по которой он ушел тогда.
— Думаю, ты упал с лестницы, потому что споткнулся о мою сумку… я бросила ее на пол у входной двери, — холодно заключила она. Повисшая пауза угнетала ее. Тряхнув головой, Билли откинула великолепные рыжие волосы с побледневших щек и лба, распрямила плечи и повернулась к нему: — Итак, теперь ты знаешь: Ники — твой сын.
Взгляд ее мужа стал более суровым.
— Я так же легко мог об этом никогда не узнать, — прервал он ее. — Женись я на Калисто, и ты мне ничего бы не рассказала.
Билли почувствовала — атмосфера снова накаляется. Она выпрямилась, на щеках вспыхнул румянец.
— Не берусь судить, что бы я сделала, женись ты на ней, — заключила она.
Он вскинул брови:
— Уверена? Ты бы лишила меня сына, а его — отца, разорвала бы связь с семьей Дракос! — обвиняюще воскликнул он. — Мы оба заплатили бы слишком высокую цену за свое незнание. Ты лгала бы ему и дальше, когда он бы достаточно вырос, чтобы начать задавать вопросы об отце?
— Так далеко я не заглядывала, честное слово! Мне и в голову это не приходило, — оправдывалась Билли. — Ведь Ники пока маленький.
Алексей высоко поднял голову:
— Николос — мой сын, а ты выдала его за чужого ребенка! Как мать ты не выполнила свои обязанности!
Потрясенная столь несправедливыми обвинениями, Билли почувствовала, как запылали ее щеки.
— А как жена? — жалобно спросила она.
— Еще хуже! — выпалил Алексей и, распахнув дверь гостиной, учтиво пропустил Билли вперед. — А теперь я желаю увидеть сына. В конце концов, у тебя хватило ума привезти его с собой.
У Билли было такое ощущение, будто ее хлестнули кнутом. Охваченная яростью, она попыталась защититься:
— В моей ситуации некоторые женщины сделали бы аборт, и твой сын никогда бы не родился!
— Возможно, ты видела выгоду в его существовании, как в выигрышной инвестиции. Именно так считает твоя мать, и не пытайся меня в этом переубедить. Лорен всегда стремится извлечь как можно больше из любой ситуации.
Услышав это злое замечание, Билли стиснула зубы и так сжала кулаки, что ногти вонзились в ладони. Алексей никогда прежде не сравнивал ее с Лорен.
— Я совсем не похожа на свою мать, и ты это знаешь!
Пересекая большой холл, где ее слова разнеслись эхом, и направляясь к большой лестнице, Алексей бросил на Билли ледяной взгляд:
— Раньше я бы с тобой согласился, но не теперь. Ты для меня совершенно чужая.
У Билли ком встал в горле, но она нашла в себе силы бросить ему:
