Читаем без скачивания Происхождение человека и человечества. - Юрий Губин

Затем, по прошествии многих сотен лет, при появлении танцевальных приёмов как после охоты, так и перед охотой как средства её планирования, это всё превратилось в мононормы, в разовые команды прототабу, а далее и табу основанных на запретах половых отношений перед и при проведении охотничьих мероприятий.

 Таким образом, половой состав популяционных групп архантропов в связи с упорядочением половых отношений, стал несколько иным, чем у их предшественников. Он был обусловлен другим образом жизни, а значит механизм формирования соотношения полов в популяциях этих гоминин стал отличаться от полового и возрастного состава, присущих ранним хабилисам*. Скорее всего девочек рождалось несколько больше чем мальчиков, но уже в начальные периоды репродуктивного возраста из-за осложнениями при родах их становилось меньше. Мы об этом уже говорили.

Какова была возрастная категоризация онтогенеза у хабилисов и ранних эректусов вряд ли можно узнать, но можно предположить, что грудной возраст – питание молоком матери длился до 3-4 лет, о чём мы уже говорили. Затем начиналось детство, которое длилось примерно до 11 – 12 лет с учётом половых различий. Данные хронологические градации онтогенеза размыты, и их границы слабо очерчены. Это произошло из-за недостаточности знаний об этом периоде, связанных с исключительно малым количеством ископаемых находок особей данного возрастного периода. Скорее всего, чем крупнее базовая праобщина, тем более чётко была обозначена специализация жизнедеятельности, основанная на возрастных и половых различиях. Это, в свою очередь, предполагало порядок и создание положительного психологического климата внутри них. Мы уже говорили, что спонтанные детские группы существовали уже у ранних австралопитеков. Они были просто необходимы в системе сбережения потомства потому, что при появлении грудных детей у самок австралопитеков старшие дети оставались фактически без присмотра. В детских коллективах было больше возможности выжить, чем возле матери, обременённой беспомощным грудным ребёнком. Хотя, вполне вероятно, такие объединения детей существовали только в дневное время и то под присмотром взрослых, а к ночи они собирались каждый (или каждые) около своих матерей. Если бы такие детские группы имели постоянный статус как конкретная видовая специфика существования, то и в нашей жизни это бы обязательно как-то отразилось. Но современная структура дошкольного воспитания, в фундаментальных основных положениях, копируется именно то видосоциальное, специфическое поведение первых людей, которое мы видим в современном обществе.

С момента рождения ребёнка при взаимодействии с родителями, передача первичной информации и необходимых условнорефлекторных навыков, например прямохождения, на ранних стадиях онтогенеза, существовала только на уровне удовлетворения физиологических потребностей. Примерно до 2-х лет обучения каким-то моментам существующих в окружающем мире не было. Дети от самых маленьких примерно до 2-х лет, согласно исследованиям Пиаже (Piaget, 1954) активно изучали окружающий мир самостоятельно посредством физического с ним взаимодействия и рассматривали его только со своей точки зрения. Поэтому очень не правы мамы, которые пытаются логически объяснить своему ребёнку в этом возрасте что хорошо, а что плохо. Это практически бесполезно за исключением самого факта общения. Только в возрасте 5-7 лет дети начинают использовать язык, воображение и категоризацию символов, т.е. в этом возрасте начинается активное взаимодействие, как с родителями, близко знакомыми взрослыми, так и со сверстниками. Так же вели себя дети архантропов и так же ведут себя и современные дети. На этом участке онтогенеза в процессе эволюции ничего практически не изменилось.

Воспитания детей у архантропов, в том смысле как понимаем его мы, не было, и быть не могло. Но должно было существовать определённое активное принуждение к нормативам прасоциальных установок внутри праобщин, то есть преднамеренная и строго направленная социализация детей. Дело в том, что инстинктивная деятельность человека отличается от животной в том, что она поддаётся регулировке со стороны сознания, начало же ей положено в основе социальности повседневной жизни. Но регулировка и контроль поведения человека это результат длительного воспитания, которое проходит в течение всего онтогенеза. По крайней мере, в первые 15-20 лет. В детском возрасте, особенно в ранних его фазах инстинктивная деятельность в принципе такая же, как и у высших животных и воспитание на ранних этапах онтогенеза должно быть похожа на дрессуру с усилением права выбора объектов, состояний и решений в повседневной жизни. Это те категории, которые не доступны животным в их инстинктивной деятельности.

В результате действия определённых социальных санкций обстановка заставляла детей готовиться к социальным ролям, предназначенным генетическими различиями полов. Уже на ранних стадиях онтогенеза в этом проявлялся индивидуальный отбор, и адаптационная совокупность определённых возможностей к социокультурному полю. Его нормативное давление заставляло принимать роли, которые были предназначены возрастными категориями и половому диморфизму. В последствии у архантропов период детства постепенно стал длиннее, чем был у хабилисов. Это происходило из-за того, что в онтогенезе теперь уже как процессе формирования социальных установок возникла необходимость в подготовке к существованию в протосоциальных коллективах, которые накладывались на выработанные в течение миллионов лет животные формы жизни, а восприятие всего этого требовало дополнительного времени. 

При кросс - культурном исследовании регламентации жизненных путей индивидов у разных народов показываются общие закономерности их возрастных стадий, где у всех народов особое значение предаётся возрасту от 6 до 7 лет. В основном в этом возрасте родители передают, а дети принимают на себя ответственность за младших детей и посильный уход за животными. В таком возрасте ребёнок по своему устойчивому состоянию психики может принимать социальные роли и определяться в половом диморфизме. Да что там 6 - 7 лет! На острове Самоа социальные установки для детей и их выполнение начинается с 4 - 5 лет, когда они начинают выполнять посильную социально значимую работу (принимать участие в сборе урожая, присматривать за маленькими детьми, приносить воду, дрова и т. д.). Начало же детской социализации было положено в праобщинах поздних хабилисов и архантропов. Их дети взрослели рано, скорее всего в 4-5 лет. В этом возрасте маленькие архантропы переходили к самостоятельному питанию. Об этом говорят современные исследования данного этапа онтогенеза, в котором выявлено, что именно в этом возрасте у детей появляется возможность выявлять форму объекта и константность её величины. Такой образ жизни обуславливал плавный переход от детства через подростковый и юношеский возрасты, во взрослое состояние. Тем самым у поздних хабилисов, а в последствии и у архантропов несколько уменьшалось влияние одного из элементов социального напряжения – проявлений психологических нюансов подросткового возраста. Уменьшилось не намного, настолько, насколько позволяли социально культурные наработки популяций, сдерживать генетические её проявления. Это в противоположность прямым потомкам человека, где они всегда являлись и являются одной из форм эволюционной направленности и визитной карточкой эволюции человека. 

Понятно, что группа из детей хабилисов или архантропов от 4 до 12 лет сама по себе существовать не могла. Слишком много было вокруг опасностей, да и полностью обеспечить себя пищей, дети были не в состоянии. Обязательно должны были быть опекуны, которые обеспечивали безопасность детей в необходимом объёме. Кто в среде взрослых архантропов мог заниматься с детьми? Ведь в заботу входили не только приёмы защиты от непогоды, врагов и давления подростков, но и привитие необходимых навыков в добывании пищи и приёмов выживания, доступных в то время. Это можно было осуществить при постоянном контакте, практически в течение всего дневного времени. Этим, скорее всего, без ущерба для основных хозяйственных сторон жизни коллективных образований занимались представительницы женской части популяции, причём обязательно в пострепродуктивном возрасте.

Если в грудном возрасте и раннем детстве с маленькими гомининами находились их матери, которые осуществляли за ними контроль, заботу и воспитание, то после окончания кормления молоком, а это примерно в 4 года, связь с матерью ослабевала, и дети переходили в детские когорты. С этого момента можно вести разговор о детской субкультуре*, которая могла возникнуть только тогда, когда появились объединения детей, как возрастных групп, где дети находились под присмотром взрослых для защиты от врагов, окружающих факторов и для кормления. Всё это происходило с постоянной опорой на престарелых самок австралопитеков, праженщин хабилисов и женщин - архантропов пострепродуктивного возраста. В связи с этим женщины конца второго зрелого периода, а это примерно 40 – 50 лет, (по нашим меркам, потому, что метаболизм у архантропов вполне возможно был, другим и данный возраст наступал несколько раньше), для создания репродуктивных семейных пар востребованы были редко. Это происходило из-за не соответствия физических и внешних данных фиксированным стереотипам, применяемым при выборе партнёров для деторождения, а так же большой смертности при родах в таком возрасте. В результате естественного отбора, в конце концов, это всё повлекло за собой угасание репродуктивных способностей женщин – архантропов в данный возрастной период онтогенеза, хотя вполне вероятно этот процесс начался ещё у австралопитеков африканских, а может и раньше, ещё у афаров. Поэтому данный возрастной контингент в базовых популяциях, из-за слабой половой востребованности, но в силу своей жизненной активности, а так же под действием инстинкта материнства, взял на себя обязанность социальных матерей*. Таким образом укреплялась социальная связь в процессах преемственности поколений, которая начала буквально пронизывать на новом социально-иерархическом уровне все структуры коллективных образований популяций архантропов.