Читаем без скачивания Происхождение человека и человечества. - Юрий Губин

Передача информации о разведанных территориях и охотничьих мероприятиях на данной местности от группы к группе в общем информационном поле материнской популяции/праобщине, скорее всего, велась с помощью театрализованных представлений. В них выявлялись какие-то новые моменты, методы и приёмы охоты, а также проживания на этих территориях. В данных «действах», как мы уже говорили, обязательно происходили межгрупповые конфликты. По своей сути они не были деструктивными, они просто не могли быть таковыми. Скорее всего, их наличие заключалась в сохранении популяции/праобщины как единого целого путём усвоения при необходимости новых адаптационных приёмов и особенностей, но только при достаточности пищевой базы. Так, что данные моменты жизни были прежде всего возможностью сохранения основной культурной темы в меняющихся условиях зарождающейся социокультурной системы архантропов.

Популяции архантропов в соответствии с нашими рассуждениями были динамичными структурами с саморегуляцией внутрипопуляционных отношений по определённым причинам и признакам. Да они и не могли быть иными. Те группы, которые, в принципе, достаточно сильно стали отличаться в содержании надстроек данной протокартины мира, уничтожались, если это было возможно или изгонялись. Само собой уничтожались те, у которых была мала численность, не совершенна внутренняя структура и слабые внутригрупповые связи. Таким образом, в переходный период от хабилисов к первым людям работал групповой отбор. Более развитые в этом смысле группы, можно сказать, «прорывались с боем» и уходили на новые только что освоенные территории. Это был один из способов довольно быстрого расселения архантропов. Такие группы на начальном этапе формирования новых критериев имели слабые адаптационные возможности и поэтому принимали к себе все мелкие группы и их осколки, которые могли воспринять их образ жизни и в связи с этим раствориться в ней, создавая впоследствии новые популяционные группы и праобщины.

Данные изменения были обусловлены как внешними обстоятельствами, которые предполагали наличие новых биотических и абиотических факторов появившихся в жизни этих гоминин в процессе расселения, так и внутренними противоречиями, обострёнными отчуждением от экологической ниши. Они были продиктованы взаимодействием двух утверждающих и одновременно отрицающих друг друга тенденций внутрипопуляционной, групповой активности – интеграции* и дифференциации.

 Существование двух таких противоречий появившихся в жизни архантропов предполагало неравномерный и пульсирующий характер процессов эволюции групп данных гоминин, причины которых мы только что раскрыли. Это должно было представить ряд качественно своеобразных степеней или этапов развития, которые могли вести как к последовательному восхождению на более высокий уровень, так и к деградации начавших развиваться социально психологических форм и зачатков культуры.

Интеграционная активность архантропов, в своей сути, несла многие черты эстафетного*, человеческого поведения выработанного в популяциях хабилисов. Она формировалась на основе уже существующей базы, воспринятой ещё от австралопитеков афарских и африканских, но это те её стороны, которые были добавлены к интеграции существующей у стадных животных – к чисто рефлекторной форме поведения.

Фактически интеграционные процессы групповой активности были развиты в процессе зарождающейся совместной деятельности необходимой для выживания данных коллективных образований, и если у хабилисов она возникала периодически только в моменты каких-то действий, которые невозможно выполнить в одиночку, то у архантропов данное состояние было уже постоянным. Оно было направлено на упрочнение психологических связей и объединения на базе общности судьбы, совместных действий, стабилизации и упорядочения новых внутригрупповых отношений. Хотя необходимо отметить, что кооперация в формирующихся праобщинах архантропов являлась застывшей формой взаимодействия. Основное психическое содержание в ней определялось только характером деятельности в рамках картины мира и её надстроек. Всё это являлось предпосылками для сохранения общей численности их функциональных групп и упорядочении деторождения в изменённой структуре данных коллективных образований.

Вторая тенденция групповой активности – дифференциация стала обязательно проявляться с увеличением численности популяций и соответственно в связи с этим усложнением системы доминирования, как всегда с некоторым преобладанием линейных её отношений. Это влекло за собой возникновение различия функциональных ролей в зачаточных социальных отношениях, разности эмоциональных связей и психологических статусов. Без этого не было бы вычленения новых консорционных групп пригодных для самостоятельного существования.

Вот всё это и являлось как стимулами, так и результатом развития коллективных образований архантропов. Данная тенденция в какие-то моменты бытия могла привести к их распаду потому, что сложнейшая система доминирования, уже у хабилисов, стала обрастать гуманистическими отношениями и эстафетными человеческими психологическими формами. (Они, в общим-то, не входили в большие противоречия с их образом жизни). Для архантропов же они оказались тяжеловесными и не могли в полном объёме контролировать психологический климат внутри коллективных образований на инстинктивно-рефлекторном уровне. Эти эстафетные гуманистические, психологические формы сравнимые с человеческими были пока зыбкими и слабыми. Они мешали системе доминирования, но взять полностью на себя управление психологическим климатом внутри коллективных образований архантропов не могли из-за скудости данных наработок.

Можно сказать, что впервые в процессе антропогенеза образ жизни стал определяться социальными нормами, которые предполагали то или иное поведение и определяли роли и статусы на основе половозрастной системы отношений. Это она теперь в данном случае стала выступать как вид социального контроля над психологическим климатом внутри формирующихся праобщин. Современный учёный мир определил архантропов стадными существами, не учитывая особых психологических и социальных сторон их жизни, подчёркивая, что у них была жёсткая, линейная система доминирования, где руководство и принятие решений было только вожаком такого стада. Но мы то теперь понимаем, что это было не так.

После возвращения в основную, базовую популяцию, если такое происходило, популяционные группы растворялись в социокультурном пространстве формирующихся праобщин, оставляя бесценный опыт членов данных общностей, накопленный во время странствий. При этом ситуационные лидеры, вполне возможно, стали решать какие-то социальные и бытовые проблемы группы на основании существующих культурных констант. Так формировались праобщины с их более свободным отношением к окружающей действительности, чем это было в популяциях гоминид.

На данном этапе антропогенеза образ жизни и пищевые компоненты у формирующихся и ранних архантропов был пока относительно единым. Это значит и конфронтации возникавшие за передел вновь открытых и обживаемых охотничьих угодий между популяционными группами разных популяций, скорее всего, была очень жестокой. Но происходили только между группами охотников. В этом заключался как индивидуальный, так и грегарный отбор гоминид/гоминин на данном этапе антропогенеза. Более сплочённая и многочисленная группа из-за хороших социокультурных наработок, сильных, с быстрой реакцией мужчин занимали более богатые пищевыми ресурсами и местами укрытия для женских групп, территории. Психологическая атмосфера внутри консорционных групп архантропов существовавших 2-3 поколения упростилась. Протосемьи даже в таком первозданном состоянии как у хабилисов, перестали существовать. Они в данных тесных сообществах функционировать не могли. Хотя пары, вполне возможно и были как на период ухаживания, так и до родов включительно потому, что действия БАВ пока не были переориентированы на другие области психологической деятельности. Причём если исходить из современных отношений между мужчинами и женщинами, то молодых девушек-архантропов выбирали мужчины в охотничьих группах. Причём в конкурентной борьбе между охотниками (если точнее сказать они позволяли себя выбрать), а женщины, имевшие за плечами благополучные роды, сами выбирали себе половых партнёров, для следующего деторождения. Так осталось и по сей день.

Вообще можно высказать предположение, хотя и очень зыбкое, что у формирующихся архантропов – мужчин и не очень долгое время, не было постоянного места дислокации. Они перемещались между местами проживания женщин - архантропов с детьми, подростками и стариками, которые вели оседлый образ жизни в местах богатых растительными пищевыми ресурсами, тесно привязанные к водоёмам. Так как разницы между образом жизни популяций первых людей не было и картина мира, с её культурными надстройками были у всех одинаковы, то в местах расположения женских групп с сателлитами принимались в общим-то любые мужские охотничьи группы. Конечно те, которые выиграли в конкуренции место в таких популяционных образованиях. Кочуя от одной базовой общности, в которой оставались только женщины, старики и подростки, до другой они вступали в конфронтацию с бродячими группами. Такие инциденты, если только они были, были постоянными и кровопролитными. Это и увеличило толщину черепной крышки мужчин архантропов. Предположение предположением, но вот именно такого поведения, которое должно было бы оформиться генетически, или дойти до наших дней в каких-то психологических формах, поведении Homo Sapiens, нет. Так, что пусть это и останется только предположением.