— чистое золото, она помогала многим мужчинам в их бедах.
К нашему столу пришел однорукий мужчина, которого Суутари сперва пытался отогнать; однорукий сказал, что его фамилия Валтола, а Суутари сказал, что это коммунист до мозга кости, член Канадской организации финнов, состоящей, как считал Суутари, полностью из тех, кто во _время гражданской войны в 1918 году в Финляндии потерпели поражение где-то в окопах под Вильппула, Лянкипохья и Тампере. Слушать, о чем говорят такие люди, Суутари был не в состоянии. Его, дескать, не интересуют дела почти семидесятилетней давности, не интересует ни белый, ни красный террор.
Валтола утверждал, что хорошие примеры жестокости капиталистов можно найти и здесь; он подошел к нашему столу, потому что, сидя в сторонке, невольно слышал, как мы часами пережевываем одно и то же про финского работягу, пившего вино и дурачившегося с женщинами тут, в Канаде, десять лет назад. Он опять-таки знал, в каких условиях финскому работяге здесь приходилось зарабатывать себе на хлеб и каким трудом; если несколько лесорубов и проматывали деньги, то большая часть людей на свой заработок кормились сами и содержали большую семью, и работать для этого приходилось крепко, и беречь каждый цент.
Суутари сказал, что слыхал все, о чем может сказать Валтола, уже тогда, когда они вместе убежали из Садбери от той большой забастовки на никелевых рудниках, во время которой тут полгода не выходили на работу, рудники были закрыты, и не у всех имелось тогда на счету столько долларов, чтобы можно было отсидеться дома. Валтола и Суутари устроились в Эллиот-Лейке на урановый рудник, днем кололи уран, а вечерами Суутари приходилось слушать рассказы Валтолы о тяжкой жизни финского трудящегося и о кровожадности канадского капиталиста.
Валтола не ушел от нашего стола, хотя Суутари и просил его об этом. Суутари угощал и его пивом, и все время пиво подавали так часто, что я не успевал даже повертеть в руке пустой стакан. Суутари и Валтола принялись вспоминать аварию на шахте в Эллиот-Лейке, когда во всей штольне обвалился потолок, они и все другие, работавшие в той штольне, уцелели лишь потому, что бригадиром у них был человек, чувствовавший кожей, держится ли скальная масса потолка прочно, или готова обрушиться. Никаких признаков катастрофы не было, ни звуков, ни малейших трещин на потолке. Но бригадир вдруг приказал очистить штольню, выгнал всех из нее, и едва они успели оттуда выбраться, потолок по всей длине штольни обвалился, и под камнями оказались погребенными все инструменты, и машины, и боксы для еды, но ни одного человека под камнями не осталось. Я спросил, какой величины камни обвалились с потолка, Суутари и Валтола сказали, что камни были величиной с автобус. Они полагали, что лежать под обвалом было бы удовольствием ниже среднего. Суутари после того случая больше никогда не спускался в шахту, занялся основанием строительной фирмы, которая, как он утверждал, сейчас так преуспевала, что его можно было считать одним из финнов, добившихся в Канаде наибольшего успеха. Поэтому он хотел угостить всех сидящих в кабаке финнов пивом. И каждому принесли по стакану.
9
Хотя Суутари возражал, Валтола хотел рассказать нам, людям из Старого Света, о большой забастовке лесорубов и о попытке организоваться, в которой участвовал и его отец. Это было в конце двадцатых годов, в Онион-Лейке, к северу от Тандер-Бея, были убиты два профсоюзных деятеля, организаторы лесных рабочих, Вильйо Росвэлл и Джон Воутилайнен, ставшие героями Канадской организации финнов и мучениками классовой борьбы в этих местах. Память о них никогда не потускнеет в сердцах трудящихся в Канаде финнов, утверждал Валтола.
Забастовка против «Пиджен Тембер Компани» началась в октябре 1929 года на лесоразработках в Онион-Лейке, и в ней приняло участие четыреста человек. Субпоставщиком «Пиджен Тембер» был финн, лесной подрядчик Преподобный Маки, человек верующий, похьянмаасец, у которого на участке работало сто финнов, и было известно, что Маки брал на работу только тех финнов, кто сражался во времена гражданской войны на стороне белых, и тех, за кого сражавшиеся на стороне белых ручались, что у них нет красной закваски. Росвалл и Воутилайнен — оба были лесорубами и организаторами профсоюза, и когда они услышали, что работавшие у Маки не собираются поддерживать забастовку, они объявили, что отправятся на участок к Маки и попытаются склонить их к забастовке, но они говорили, что опасаются за свою жизнь, ибо Маки, хотя и проповедует библейские заповеди, известен как человек жестокий, он безжалостен, когда дело касается работы, и не допустит задержки поставок ни по какой причине. Люди знали, что становиться у него на дороге — дело опасное. Росвалл и Воутилайнен все-таки отправились, и после этого о них не было пи слуху ни духу. По прошествии двух недель другие профсоюзные активисты заинтересовались, куда они исчезли и как идет забастовка на участке Преподобного Маки. Преподобный Маки говорил, что Росвалл и Воутилайнен приходили к нему на участок, но сразу же ушли оттуда. Полиции было поручено расследовать это дело. Полицейские объявили, что не нашли Росвалла и Воутилайнена, видимо, они заблудились в безлюдной местности. Участники забастовки из Порт-Артура отправились на поиски пропавших и обнаружили сильно изуродованные трупы Росвалла и Воутилайнена в овраге неподалеку от участка Маки. На место были вызваны полицейские, которые считали, что погибшие заблудились и упали в овраг. Этому было трудно поверить, ведь они были привычны ходить по лесам, а раны их оказались такими, что простым падением в овраг их не объяснишь. Отец Валтолы рассказывал, какие торжественные похороны были устроены Росваллу и Воутилайнену в Порт-Артуре, когда трупы их привезли из Онион-Лейка; тысячи финнов, англичан, французов и других местных жителей шли в траурной процессии, а за гробами несли на красной бархатной подушке профсоюзные билеты покойников, развевались флаги, и духовой оркестр играл «Траурный марш» Шопена. Полицейские долго вели следствие, но ничего не выяснили. Финны из Порт-Артура были уверены, что Воутилайнена и Росвалла убили белые бандиты Преподобного Маки, ибо они привыкли убивать трудящихся уже в Финляндии. Они избили Росвалла и Воутилайнена до смерти и бросили трупы в овраг, чтобы их разорвали дикие звери; но они добились этим только того, что память о двух мучениках никогда не исчезнет из сердец финнов на этом континенте, — утверждал Валтола.
Суутари сказал, что слышал эту историю от Валтолы много раз, и каждый раз немного по-другому, но он верил, что память о Росвалле и Воутилайнене никогда не исчезнет, по крайней мере из сердца
