налогообложения и военной службы, но не отказываться от своих притязаний на верховенство.
Таким образом, статус Черногории в 1860 году можно описать в лучшем случае как спорный. В глазах внешнего мира она по-прежнему являлась неотъемлемой частью Османской империи. Но поскольку в течение почти двух столетий обладала самоуправлением во главе со своими князьями-епископами, все большее число ее жителей начинало думать о ней как о независимом суверенном государстве. В эпоху Рисорджименто, которая расцветала прямо напротив, по ту сторону Адриатики, не только они одни вынашивали националистические идеи. С другой стороны, благодаря православным связям Российская империя начала действовать так, будто Черногория являлась своего рода ее неформальным протекторатом. Главной целью князя Николы во время его правления было получение полного международного признания независимости от обоих гигантов, которую он и многие из его подданных считали своим правом по рождению.
Жгучее чувство национальной миссии, владевшее Николой, поддерживалось романтической литературой того времени, и в частности трудами последнего из церковных владык Петара II Петровича-Негоша (пр. 1830–1851 гг.), человека, которого он мог знать до отъезда в Париж. Сочинение князя-епископа Петара «Gorski Vijenac» («Горный венец») считается жемчужиной сербской поэзии, а некоторые считают его основным двигателем того, что называют «славянской фабрикой мифотворчества». Это, безусловно, было произведение, имевшее большую популярность, которое в XIX веке помогло закрепить сербскую идентичность. Опубликованное в 1847 году, оно состоит из 2819 эпических стихов, восхваляющих борьбу народа за свободу и описывающих культурное взаимодействие черногорских племен с османскими мусульманами и переживавшими период упадка венецианцами. Оно сосредоточено на периоде начала XVIII века, когда значительное число черногорцев обратилось в ислам и выживание христианских славян считалось находящимся под угрозой. Петар побуждал своих соотечественников бороться за свои традиции, если они не хотят увидеть их гибель:
…После бури небо становится яснее;
Душа становится спокойной после боли печали;
Песня становится радостной после пролитых слез.
О, если бы мои глаза могли открыться, чтобы увидеть,
Как наша родина возвращает себе все, что было утрачено,
Как корона царя Лазаря ярко сияет перед моими глазами
И Милош возвращается к своим сербским родственникам.
Тогда моя душа была бы по-настоящему довольна,
Как мирное утро в разгар весны,
Когда ветры с моря и самые темные облака
Спят спокойно над вздымающимися волнами…
Пусть борьба продолжается без передышки,
Пусть она принесет то, что люди считали невозможным.
Пусть Ад и Дьявол поглотят нас всех.
Цветы вырастут и украсят наши могилы,
Ради тех, кто еще придет…
Позже поэзию Петара сочли подстрекательской и обвинили в разжигании конфликта между христианами и мусульманами. Но в свое время она воодушевляла слабую христианскую общину, которая чувствовала себя угнетенной мощной османской и мусульманской бюрократией.
В любом случае черногорцы столкнулись с трудной задачей. В конце XIX века они со всех сторон были окружены более сильными соседями. В 1862 году, когда отец молодого князя князь Мирко повел армию в соседнюю Герцеговину, чтобы помочь христианским повстанцам, его поход закончился поражением и карательным миром. С 1878 года Босния и Герцеговина находились под властью Австрии, но и Санджак Нови-Пазар, и Албания (к которой относилось прибрежное Primore) оставались неотъемлемыми частями Османской империи. Стратегическая обстановка была напряженной.
Поэтому в течение пятнадцати лет, ожидая более благоприятных международных обстоятельств, князь Никола посвящал свои мысли внутренним реформам в духе Петара II, который был предан не только поэзии, но и конституционализму и народному образованию. Считавшийся отцом своего народа, он был похоронен на самой вершине горы Ловчен. Князь Никола направил свои реформы дальше. Он передал некоторые из своих прерогатив сенату, инициировал программу всеобщего начального образования и при значительной помощи со стороны России (которую он с готовностью принял) реструктурировал и перевооружил армию.
Много усилий было вложено в связи с мировой общественностью, в рамках которых состоялся ряд зарубежных поездок. В 1867 году Никола вернулся в Париж, чтобы встретиться с Наполеоном III, а на следующий год посетил Санкт-Петербург, Берлин и Вену. Как поборник православия, он пользовался благосклонностью Романовых, которые отправляли в Цетинье военные миссии и поставки и обогатили собственную династию притоком черногорских невест.
К 1876 году Никола почувствовал себя достаточно сильным, чтобы объявить войну османам и совместно с Сербией вести то, что было равносильно войне за независимость. Как и его отец, он лично вел свои войска в бой. Поначалу успехи были скудными, но, когда русская армия открыла фронт на Черном море, османам пришлось отвести свои войска, чтобы защитить Болгарию, и у черногорцев появилась возможность отвоевать свое побережье. Их восхвалял британский премьер-министр Уильям Гладстон, который называл их «кучкой героев… чья храбрость превосходит храбрость древних эллинов при Фермопилах и Марафоне». В 1878 году на Берлинском конгрессе, созванном в связи с окончанием русско-турецкой войны, они были вознаграждены декларацией Великих держав о суверенном статусе Черногории[192]. Ее границы расширились, и князь Никола объявил, что поражение на Косовом поле отомщено. Дата принятия Берлинской декларации, 13 июля, была объявлена Национальным днем Черногории.
Забота Гладстона о Черногории вытекала из его давнего крестового похода[193] в защиту славянских и христианских подданных Османской империи и была естественным продолжением его осуждения «болгарских ужасов». В 1877 году он написал научную, но весьма романтичную статью об истории Черногории, подчеркивая ее многовековое сопротивление и «почетное чувство благодарности», которое должны испытывать к ней западные нации. «Среди сербских земель, – писал он о XV веке, – было процветающее княжество Зета»:
«Оно получило свое название от ручья, который течет на юг… к озеру Скутари. Оно включало территорию, ныне известную как Черногория, или Цернагора, вместе с морской границей… и прекрасными богатыми равнинами, окружающими неровные очертания негостеприимной горы. Земля за землей уступали, но Зета всегда стояла твердо. Наконец в 1478 году на юге было захвачено Скутари, а в 1483-м… Герцеговина на севере покорилась османам. Черногорский герой тех лет Иван Черноевич обратился к венецианцам за помощью, которую он часто им оказывал, но получил отказ. Вслед за этим он и его люди покинули солнечные края, в которых они нежились около 700 лет, чтобы искать на скалах и среди обрывов гарантии двух самых драгоценных для человечества даров – своей веры и своей свободы. Для них, как и для помаков Болгарии и боснийских беков, открытой оставалась возможность купить путем подчинения унизительный мир. Перед ними, как и перед другими, лежала trinoda necessitas: альтернатива – смерть, рабство или Коран. Но они не
