должны были умереть, потому что у них была работа. Корану и рабству они предпочли жизнь в холоде, нужде, лишениях и постоянной опасности. Такова их Великая хартия вольностей, и она, не в упрек другим, насколько известно, является самой благородной в мире. Тогда и там [они] единогласно проголосовали за свой основной закон, что во время войны с турками ни один сын Чернагоры не должен покидать поле боя без приказа своего вождя, что беглец будет навсегда опозорен и изгнан, что он должен будет надеть женскую одежду… и что женщины, бьющие его своими прялками, должны будут гнать труса подальше от святилища свободы. И вот уже четыре столетия без семи лет они хранят завет того ужасного дня, через непрерывную серию испытаний и подвигов, которым трудно найти параллель в анналах Европы, а возможно, даже всего человечества».
Гладстон был особенно впечатлен тем фактом, что, бежав во внутренние горы в 1484 году, всего через семь лет после того, как Кэкстон выпустил в Англии первую книгу, черногорцы везли с собой печатный станок. Что более печально, он отметил у них две нецивилизованные практики: публичную демонстрацию отрубленных турецких голов и нанесение увечий пленным. Первое отмели, поскольку незадолго до этого британское правительство сделало то же самое с мятежниками-якобитами, но последнее не нашло оправдания.
Не желая оказаться превзойденным, современник Гладстона, Альфред, лорд Теннисон, написал сонет:
Они поднялись туда, где парит их суверенный орел,
Они хранят веру и свободу на высоте,
Чистые, скромные, дикие, вооруженные днем и ночью
Против турка, который не может их одолеть.
И красный от крови полумесяц отступает в бою
Перед их бесстрашными сотнями, которые бегут
Тысячами вниз по скалам и через долины.
О, самый маленький из народов, ты воздвиг каменный престол свободы,
И твои сыны-герои в течение пяти веков отражают
Бессчетные турецкие орды.
Великая ты, Черная гора!
С тех пор, как твои скалы разгоняют тучи и останавливают бури,
Мир не видел таких славных и могучих горцев.
* * *
Политический статус князя Черногории, благодаря гласности, созданной его зарубежными турами, мог только расти. В 1891 году он посетил османского султана, который пусть неявно и неформально, но отказался от всех прав на свою бывшую провинцию. В 1896 году он присутствовал на коронации царя Николая II в Санкт-Петербурге, а по пути домой удостоился высшей чести – выпил послеобеденный чай с королевой Викторией в Виндзорском замке. В соответствии с другими прогрессивными монархами он готовил конституцию, ввел национальную валюту – perper и продвигал идею национальной церкви.
В июне 1903 года королевский двор Черногории сотрясал кризис в соседней Сербии. Король Сербии Александр I Обренович нанес подданным большое оскорбление своими волюнтаристскими актами, такими как приостановка действия конституции на полчаса, чтобы уволить некоторых неугодных сенаторов, и женитьба на простолюдинке, которую он, вопреки яростной критике, недавно сделал королевой Драгой. Затем возник спор по поводу назначения наследника. Король Александр склонялся к тому, чтобы выбрать брата королевы Драги, альтернативой которому выступал 24-летний князь Мирко Черногорский, второй сын князя Николы, женатый на внучке Александра Константиновича Старшего и Анны Обренович. Высшие сербские военные были настолько возмущены, что замыслили убийство короля, и 11 июля в Белграде Александр и Драга были застрелены, их тела изуродованы и выпотрошены. Затем убийцы отвергли князя Мирко, выбрав вместо него изгнанного сербского князя Петара Карагеоргиевича. Король Петар I, которым он стал (пр. 1903–1921 гг.) во время своего изгнания, жил в Цетинье и был женат на старшей дочери Николы Зорке. Он был мягким либеральным человеком, который перевел на сербский язык труды Джона Стюарта Милля. Тем не менее в отношения между дворами Цетинье и Белграда проникли страх и подозрения.
В феврале 1904 года на Дальнем Востоке разразился русско-японский конфликт, и князь Никола почувствовал себя обязанным объявить войну Японии в поддержку царя. Несколько сотен черногорцев отправились в Маньчжурию, чтобы присоединиться к русским. Среди них был крестник принца, доктор Анто Гвозденович (1853–1935), который дослужился до генерала в русской, а затем во французской армиях. Боевые действия прекратилась, но никаких шагов для прекращения состояния войны между Черногорией и Японией не последовало.
В 1904 году была реорганизована традиционная система племен и кланов. Были созданы четыре nahija – провинции, или капитанства, племена распределились между ними, и каждая провинция получила своего назначенного государством старейшину. Князь Никола готовил почву для введения более современных государственных структур.
В 1905 году Черногория стала конституционной монархией, приняв сложную конституцию из 222 статей, в значительной степени смоделированную по образцу сербской.
Справочник британского министерства иностранных дел для описания ее положений использовал сербскую терминологию:
«Князь продолжал представлять государство во всех его внешних сношениях; законом наследования было объявлено первородство по мужской линии; сенат был сохранен; страна делились на департаменты (oblasti), округа (capitanie) и коммуны (opshtine); часть Хартии составляли свободная пресса, бесплатное обязательное начальное образование, Государственный совет из шести членов и Счетная палата из шести членов. Национальное собрание из 62 депутатов (Narodna Skupshtina), частично избираемых всеобщим голосованием, частично состоящих из назначенцев князя по должности, должно было собираться ежегодно 31 октября… Депутатами могли стать мужчины в возрасте от 30 лет, которым полагалось ежегодно платить 15 крон налога».
Первые всеобщие выборы состоялись в ноябре того же года. Никаких зарегистрированных политических партий не существовало, депутаты в основном представляли местные или племенные интересы, а рекомендации Национального собрания требовали одобрения князя.
Однако после 1907 года возникли зачатки двух партий. Одна, Naradna Stranka (NS, Народная партия), была основана Андрией Радовичем (1872–1947), инженером, получившим образование в Италии, который стремился ввести более современную и демократическую систему. Другая – Истинная народная партия (PNS) – «Правые», была создана самим князем Николой, которого возмутил вызов, брошенный его прерогативам. Радович продержался на посту премьер-министра неполный год и оказался в тюрьме, ненадолго. Тем не менее в 1913 году его Народная партия одержала убедительную победу, и он вернулся в фавор. Перспективы конституционной эволюции улучшались.
В 1910 году Черногория отпраздновала золотой юбилей своего князя. Двор Санкт-Петербурга пожаловал ему почетное звание фельдмаршала, и, как и подобало случаю, Национальное собрание обратилось к нему с просьбой принять титул короля, который он любезно принял. Представители Великих держав аплодировали, и в День провозглашения, 28 августа 1910 года (15 августа по ст. ст.), Черногория заняла свое место среди королевств Европы.
Параллельным шагом стал указ об объявлении Православной церкви Черногории
