в окошко кассы и спросил билет до Москвы.
- Мест нет, - ответила усталая пожилая женщина. – А вы поезжайте в Армавир. Может, повезет купить билет на кисловодский или махачкалинский скорые. Через пятнадцать минут будет пригородный поезд из Белореченска.
- Там вроде кассиры по вагонам ходят?
- Именно так.
Максим поблагодарил женщину и вновь вышел на платформу. Дежурный так и стоял под козырьком у колокола, несмотря на дождь и холодный ветер. Со стороны казалось, что непогода не властна над этим суровым человеком с грубым лицом. Наверное, он привык не замечать мелкие неудобства. Впрочем, как и большинство советских людей, недавно переживших самую страшную в истории человечества войну.
Вдруг Максим увидел еще одно отличие от современности. Над переплетением станционных путей не было кружева контактной сети. Чисто небо делало станцию на южной магистрали похожей на полустанок в захолустье.
Пыхтя и отдуваясь, к платформе подполз паровоз с тремя вагонами. Народ бросился штурмовать поезд. Люди толкались, пихали друг друга, стараясь занять место на деревянных лавках. Максим, усердно работая локтями, успел заскочить одним из первых и плюхнулся на сиденье у входа.
Дежурный трижды ударил в колокол. Заревел паровозный гудок. Поезд дернулся и начал набирать ход, но не плавно, а рывками, в такт поршням паровой машины. Проплыли выходные светофоры – уже светофоры, и Курганная осталась позади.
Пассажиры беседовали друг с другом, но из выделить что-то, кроме обрывков фраз из монотонного гула голосов было невозможно. В конце концов Максим бросил тщетные попытки подслушать чужие разговоры и сосредоточился на пейзаже за окном. Но и там он не увидел ничего интересного. Вдоль путей тянулись сплошные поля – по-осеннему серые и унылые. Как ни странно, разъездные кассиры так и не появились. Наверное, они просто поленились обойти все вагоны.
Поезд, казалось, не ехал, а еле полз, останавливаясь чуть ли не у каждого столба. На маленькой станции под названием Чамлык он стоял пять минут, а в Андреедмитриевке – целых пятнадцать. Маленький состав тронулся, только пропустив встречный товарняк.
Сорок километров поезд тащился больше полутора часов. Наконец, когда уже стемнело, он доплелся сначала до второй станции – маленькой проходной «Армавир Туапсинский», потом до первой, узловой – «Армавир Ростовский». Судя по виду, оба вокзала отстроили заново после войны.
Трехэтажное монументальное здание с колоннами по сторонам угрожающе нависало над путями. Совершенно равнодушное к человеческим трагедиям и судьбам оно давало усталому путнику кров и стол: в одном его крыле был устроен ресторан, в другом – железнодорожная гостиница.
Пока Максима все это мало интересовало. Он сразу же побежал к вокзальной кассе, и попросил один билет до Москвы.
Кассирша подняла трубку черного телефона и с минуту с кем-то разговаривала.
- Вам повезло. Есть одно место на вечерний кисловодский поезд. Отправление через два часа. Место нижнее, девятое, вагон четвертый. Купе. Дороговато, но если хотите уехать сегодня, выбора нет. Будете брать?
- Конечно! – Максим тут же отсчитал деньги из бумажника Полякова.
Кассирша протянула в окошко маленький картонный прямоугольник. Никаких документов она не спросила: паспорт на железных дорогах России станет обязательным только после распада Советского Союза.
Глава 27. Путешествие по рельсам
Теперь, когда вопрос с билетом удалось уладить, Максим почувствовал, что голоден. Он поднялся на второй этаж – в ресторан и заказал борщ и картофельное пюре с котлетой. Цены оказались невысоки: на сумму, что нашлась в бумажнике Полякова вместе с той, что обнаружилась в кассах автовокзала, можно было прожить несколько месяцев.
В ресторане столбом стоял табачный дым. От него слезились глаза, и першило в горле. За серой пеленой посетители превращались в размытые силуэты. Никто не заботился о некурящих. Впрочем, похоже, здесь курили все.
Максим заказал чай. Грудастая официантка принесла стакан с горячим напитком и поинтересовалась:
- Что-нибудь покрепче не желаете?
- А… нет. Я не злоупотребляю. И не употребляю. Вообще.
- Завидный жених, - официантка прокомментировала ответ и гордо удалилась.
Максим съел все до последней крошки – эту привычку смертным боем выработала в нем мать. Если он оставлял на тарелке хоть каплю, то неминуемо получал подзатыльник.
- Марш из-за стола! – сквозь время послышался голос матери. – Ты сегодня без сладкого!
Максим состроил фигу:
- А вот тебе! Выкуси! Я теперь взрослый! Самостоятельный!
- Молодой человек, с вами все в порядке? – раздался озабоченный голос официантки.
- Простите, задумался. Извиняюсь еще раз.
Немного посидев для приличия за столом, Максим вышел на улицу – прочистить легкие после прокуренного ресторана.
- Эй, дядя! Заработать хочешь? – раздался из темноты развязный подростковый голос.
- Сколько?
- Полтора куска!
- А что делать-то нужно?
- Пойдем со мной, объясню. Не бойся, никакого криминала. Все по чесноку.
Максим сразу почувствовал ложь – наглое, неприкрытое вранье и сообразил: перед ним грабитель. И вряд ли он действует один. Что ж, надо преподать ему урок. Вернее, им, сколько бы там ни было у него сообщников. И Максим, перехватив ружье под мышку, пошел в подворотню дома наискосок от вокзала.
На выходе путь ему перегородили двое – еще один подросток и парень повыше и постарше, очевидно, главарь. Щелкнули складные ножи. В отсветах окон блеснули лезвия.
- Бумажник – и свободен, рыболов, - угрожающе приказал главарь. – Или на лоскуты порежем.
Максим метнулся к стене – единственному месту, где на него не могли напасть сзади, и выполнил целый комплекс действий: сорвал чехол с ружья, откинул приклад и щелкнул затвором. На все у него ушло не больше пары секунд.
- Ты что, дядя? Мы ж пошутили! – выкрикнул главарь.
- А вы думали, это удочки?
Максим едва сдержался, чтобы не нажать на спуск. Но выстрел мог переполошить всю округу. Тогда явится милиция и вряд ли следователь признает произошедшее самообороной. Вот если бы кто из грабителей бросился вперед… но они благоразумно держались на расстоянии, медленно отступая в темноту.
- Марш отсюда! – негромко произнес Максим. – Не то всех положу. Я контуженый.
Грабителей след простыл. Их шаги растворились в густой, как машинное масло, темноте. Максим зачехлил ружье и вернулся в вокзал. В зале ожидания казалось безопаснее, чем на темных городских улицах. Кто бы мог знать, что в счастливом вроде бы Советском Союзе было столько криминала!
В старых, архивных газетах тех лет об этом не писали. Упоминали только о достижениях вроде выплавки чугуна или повышения урожайности в «центнерах с гектара».
