в опасное нетерпение.
Благо, Диенар сам спас положение. Честь ему и хвала.
Август отвернулся от девчонки одним движением и спросил осипшим голосом:
— Почему ты прежде ответила мне так, будто я не мог позвать тебя ни за чем иным, кроме дел?
Или все-таки не спас? — с нервной усмешкой подумала девушка. Альфстанна глубоко вздохнула: когда Диенар не смотрел ей в глаза, думать было легче.
— Если бы вам, — начала она, и голос все-таки дрожал! — было нужно что-то подобное, лорд, вы зашли бы ко мне в комнату. Вечером или днем, якобы чтобы помочь с бадьей.
Зашел бы, — признал Айонас, чуть опустив голову и пряча улыбку от самого себя.
— Не пустила бы — вломились.
— Вломился бы, — не стал отрицать Диенар, вскидывая вверх голову и резко втягивая воздух: слишком живописно фантазия нарисовала, как именно он бы вломился и чем бы все закончилось.
— Но здесь, в отличие от комнаты, нас не найдет твой благородный защитник.
— Здесь у меня есть еще один. — Если б её спросили потом, как она нашлась с ответом после его слов и интонаций, Альфстанна бы ни за что не сказала.
— О! — Айонас ввязывался в словесную игру со все возрастающим интересом, ощущая, как вот-вот тело дернется вслед за словами. — И этот защитник забил бы меня копытами? — бездумно спросил он, глядя на Ларда чуть впереди. Первыми, наверное, потянутся руки, прикинул Диенар, ощущая зуд в ладонях. Как обычно. Стоит только повернуться.
— Копыта? Вы похожи ни на козла, ни барана, — ответила Стабальт. Шутка грубая, но уже не до разборчивости.
— Барана? — тупо переспросил Диенар, оборачиваясь, но все еще волевым усилием удерживая себя на месте. — Разве твой конь не пример, что и у жеребца есть копыта? — Он даже не думал, насколько по-дурацки звучит то, что он сказал, как и не понимал, что в собственные защитники Альфстанна причислила его самого. Оглянувшись через плечо, Диенар поймал её взгляд. Небесно-голубые глаза светились в полутьме хрусталем, как у кошки.
— Мы, кажется, уже выяснили, что вы позвали меня сюда не для того, чтобы обсуждать лошадей.
— Нет, не за этим, — незамедлительно ответил Айонас, делая шаг навстречу.
Альфстанна вздрогнула — от облегчения, почувствовав присутствие еще одного человека до того, как услышала его голос. Вот этот действительно, взаправду, самым разнастоящим образом её спас!
— Миледи!
— Толгримм!!! — Альфстанна могла поклясться: в жизни она не была ему так рада.
— Чтоб тебя… — Айонас шагнул на мужчину, который посчитал, что его госпожа отсутствует, пропадая в уединенной компании союзника, слишком долго. И тут же остановился: он мог приказывать Толгримму в отсутствии Альфстанны или при преждевременном указании от неё, пользуясь превосходством статуса, но, когда рядом Стабальт — только она и может распоряжаться своими людьми.
— Хорошо, что ты здесь, — заговорила девушка, и Айонас безошибочно прочел, что она пытается не тараторить. Интересно, кто-нибудь из них — Ллейда, Толгримма, остальных лопоухих баранов, которые её охраняют, могут с такой легкостью ловить ход её мыслей, как он? Ведь вчера, в шатре, Ллейд терялся через слово в отличие от него. Любопытно, на собрании в столице он и подумать не мог, что с ней будет не так уж и пресно.
— У меня вопрос, — говорила Стабальт, и Диенар глотал протесты: да нет у тебя никаких вопросов, трусиха! Дай мне отпор, как должна мочь ты сама! Я же жду…
И вдруг — стихло. Диенар прямо тряхнул головой, ощутив, как что-то в его голове звякнуло и разбилось, а потом — стихло. Это просто Альфстанна Стабальт. Ничего он от неё не ждет, кроме того, что она найдет способ запудрить мозги Хеледд Молдвинн настолько, чтобы отец последней отослал из столицы хотя бы еще одну часть армии, и что она сумеет в условленный час открыть хотя бы одни дворцовые ворота. Он может не ждать ничего большего и, говоря честно, не особенно нуждается в большем.
Дыша полной грудью, Айонас чувствовал, как в груди утихает и смотрел, как Толгримм уводит Альфстанну в здание гостиницы. Там, кажется осталась та малолетняя прислужница, которую Стабальт выгнала. Вечный знает что, но перебиться хватит. Размяв шею туда-сюда, Диенар поправил штаны и зашагал к хозяину гостиницы с требованием для его дочери, падчерицы или кем там она приходилась. С требованием, от которого нет шансов ни отказаться, ни спастись. В конце концов, он заплатил за постой на собственной земле втридорога.
Выехали позже намеченного.
Южная Цитадель Тайн показалась только к обеду, а во всем величии вознеслась ввысь перед глазами, когда небо озолотил первый закатный багрец. Одинокая, длинная и равно широкая в диаметре на всех уровнях, как срубленное древко, башня из темного камня отталкивала. Ворота открыли, как обычно, стражи Вечного, с глубоким поклоном сюзерену, на земле которого стояла обитель, и кавалькада всадников струей устремилась внутрь. Айонас спешился первым, Альфстанна задержалась в седле, рассматривая тяжелое многоярусное сооружение и ощущая, как по коже ползет холодок. У неё не было предубеждений насчет магов, но эта обитель напоминала, скорее, королевскую тюрьму, и входить туда не хотелось.
Один из охранников августы уже подошел, протянув к Альфстанне руки. Не задумываясь, она оперлась в плечи бойца и позволила ему снять себя с коня. Диенар ловил каждое движение, каждую интонацию в жестах — безропотность в услужливости мужчин, безоговорочность в доверии женщины, — щурился и присматривался. Он заставил себя оторваться от наблюдения, услышав голос местного лорда-магистра. Обговорив с ним цель визита, он вернулся к Альфстанне, сказав, что прежде хотел бы переговорить еще с коммандером стражей Вечного, поскольку планирует вовлечь их в оборону границ от парталанцев и исчадий. Может, и из магов кого прихватит — если коммандер и магистр посоветуют.
— Пока отдохни, — заговорил он с девушкой, провожая к лестничному подъему. — Тебя расположат. И твоих людей, конечно, тоже. Поселить их поближе?
— Не имеет значения, — откликнулась Стабальт, подстраиваясь под шаг августа. Кажется, Диенар немного ускорился.
— Даже так, — протянул Айонас, немного отводя глаза. — Верный пес всегда доходит до конуры, да?
Альфстанна тряхнула головой: опять? Она оглянулась:
— Август, — позвала устало, — оставьте свои намеки.
Утомилась, скрывая усмешку осознал Диенар. Он тоже: от скачки на коне днем и на строптивой молодой кобыле — ночью. А она отчего? Надумывала там не бог весть что после разговора в конюшне? Или все-таки тоже нашла способ сбросить напряжение?
Выровнявшись, Альфстанна расправила плечи и посмотрела уверено. Значит, игры кончились? Быстро.
Диенар, прицениваясь,
