утвердительно качнул головой: оставить намеки, так оставить.
— Ллейд не чужой мне человек, — сказал он строго. — Не хотелось бы, чтобы ты дурила ему голову или заманивала второсортным зерном. — Бросил, как заведомо голую кость тощей псине на цепи. Она смотрела свирепо и Айонас ждал, что вот сейчас Альфстанна от души съезди ему по лицу. Было бы неплохо, — подумал мужчина, непроизвольно вспоминая настрой прошлого вечера.
— Даром мне не нужен ваш Ллейд! — прошипела Альфстанна. Держится изо всех сил, но держится, подметил Диенар.
— Так ему и передать? — хмыкнул он вслух и замер: а вот тут действительно уже можно схватить. И не ладонью — кулаком! Он приготовился, на рефлексе приняв, что стерпит — заслужил. Чай, каких жертв не допустишь, чтобы вызнать о человеке все, что нужно.
— Нехорошо получится, Стабальт, — расслабленно повел Айонас, поняв, что девчонка лишь стискивает кулаки да зубы, но в ход пока не пускает ни одно, ни другое. — Ллейд знает твоих людей, пособничает твоим планам, поддерживает твои идеи. И все-таки ему ты не даешь. Еще и вот — даром не нужен. Нехорошо, августа. Мужчины не прощают, когда их используют.
— Никто не прощает, когда его используют!
Айонас хохотнул искренне: всегда комментирует то, что хочет, увиливая от главного.
— Ты так и не ответила.
Красная, как гранат, и разъяренная, как росомаха, она отступила от него, бросив:
— Вас это вообще не касается! Делайте, что условились, и большего не требуется.
— Миледи, — один из стражников нагнал их вместе с одним из тех, кому магистр поручил устройство леди Стабальт. Он поймал взгляд Айонаса, пытаясь передать серьезность настроя: август или нет, Альфстанну он в обиду не даст. Айонас поджал в усмешке губы — благо, хотя бы высунулся не тот здоровина Толгримм.
— Все в порядке, идем, — позвала Альфстанна. — Надеюсь сегодня, лорд, мы закончим.
Она старалась говорить размеренно и по-деловому, но Айонас слышал, как девчонка хочет поскорее сбежать. И когда она, следуя за провожатым из числа местных стражей, исчезла из виду, прячась за спинами охраны, Диенар улыбнулся в душе с трогательным умилением: неужели, он ошибся? Неужели в самом деле — девственница?
— Лорд? — позвал один из гвардейцев Айонаса.
— Идем, — ответил Айонас, таращась туда, где за поворотом исчезла Альфстанна. Потом развернулся и зашагал в кабинет лорда-магистра.
Решение пронзило мужчину спонтанно, ужалило, словно самая яростная пчела из огненно-черного вихря. Он запросит у коммандера стражей Вечного отряд бойцов под командованием опытного рыцаря-офицера, как и планировал. Потребует у магистра, как и сообщал ранее, хотя бы одного неопасного, но толкового колдуна. Может, даже двух. Но главное, попросит много больше того, о чем говорил в письме об Альфстанне, когда они с Ллейдом выслушали её затею.
Альфстанна не понимала, как может сейчас отдыхать, и металась по чародейской келье, как дурная. Словно маясь от боли в животе, обхватив себя руками, ходила взад-вперед, маневрируя между узкой кроватью, писчим столом, стульями и маленьким сундуком. Ей принесли еду, питье, прислали прислужницу, которую леди тут же выперла за дверь, и, ни к чему не притрагиваясь, лишь мерила шагами расстояние от двери до окна. С ней в комнате осталось двое телохранителей Толгримм и Берен. И, наблюдая за госпожой, последний не выдержал:
— Прекратите себя терзать и забудьте его слова, леди Альфстанна.
Она оглянулась, сверкнув голубыми глазами, как молниями. «Поклянись, что не дашь меня в обиду в столице! Оба клянитесь!» — ей хотелось топнуть ногой и потребовать, но она знала, каким ребенком будет выглядеть. Ребенок не отдает приказам этим людям — только августа Стабальт. Альфстанна сдерживалась.
Айонас появился неожиданно. Его громкий голос раздался невнятным шумом в коридоре, и почти сразу сам лорд возник на пороге.
— Надо поговорить, — потребовал август. Глядя в глаза девушке, качнул головой в сторону, где сидели телохранители.
«Вы уже все сказали!» — едва с языка не сорвалось.
— Слушаю, — сухо выдала Стабальт. При свидетелях, так при свидетелях, не стал давить Айонас.
— Я настаиваю вот на чем. Нам устроят не помолвку, а брак. Фиктивный. — Айонас сразу пресек все возможные протесты. — Как ты и предлагала, не будем заявлять о нем до крайнего случая. Но…
— Для нападения на столицу защита невесты будет вполне достаточным поводом, — тут же влез один из стражников августы.
— А для её собственной защиты? — Айонас не остался в долгу.
— Для защиты у меня есть ох…
— Подумай головой! — рявкнул Диенар. — От скольких бойцов могут отбиться десять мечников? И кто позволит им в столице сторожить твои покои, если ты практически добровольно едешь в заложники?!
— Что вы имеете в виду? — Альфстанна жестом запретила солдатам спорить с августом.
— То, о чем говорил Ллейд. Ты не веришь мне, но, если веришь Ллейду, Стабальт, то позволь магистру и коммандеру вписать наши имена в книгу браков. В критической ситуации Хеледд или ее отец могут отослать твою охрану хоть на плаху, и ни черта им за это не будет. Тебе, возможно, это и не грозит. Как ты сама сказала, твою голову еще надо снять, но от насилия они тебя не защитят, ни мертвые, ни живые.
— Да как ты… — подданный дома Стабальт шагнул вперед.
— Берен, — остановила Альфстанна еще одного подчиненного. Толгримм пока сидел молча, но с самой мрачной рожей.
Не найдя в лице Айонаса признаков лжи, Стабальт отвернулась к окну, чувствуя, как багровеют и без того пылающие щеки. Конечно! Там, в лагере, когда Ллейд шептал ей о судьбе Теганы, было полно его, Диенара, людей! Кто-то, да наверняка услышал, и августу донесли! Альфстанна сглотнула, надеясь избавиться от кома в горле, но гортань пересохла настолько, что вместо кома там, кажется, торчал гвоздь.
Какое ему вообще дело до насилия, которое может случиться с ней?!
— Некогда размениваться, Стабальт. Мы с Ллейдом видим на моих границах такое, что становится ясно: Молдвинн в смерти зятя поучаствовал напрямую. И Вектимар перед последним собранием говорил то же. Если так, от красотки Хеледд можно ждать любой подлости. Если ей потребуется повесить на тебя создание Разлома и Темных архонтов, она найдет способ. Тебе нужен щит покрепче обычной помолвки. Не трясись, — попытался ободрить. — Не пригодится — мои писчие вымарают все записи. Но, если Хеледд одуреет и начнет копать, чтобы вседозволенно свернуть тебе шею, они подтвердят наш брак. И это надолго свяжет прыткую дрянь.
— А пока она будет думать, как обойти претензии секвента
