Глава 61
Вернувшись с тренировки, Кип обнаружил свою комнату разгромленной. Зеркало было разбито, у стула отломаны ножки, подушка искромсана, матрас располосован. Из тайника за потолочной балкой пропал кошелек с его жалованьем. Поверхность его рабочего стола была изрезана ножом и залита чернилами из перевернутой чернильницы. Исполнители этого безобразия наполнили его ночной горшок, после чего опустошили его посередине кровати. На поверхности массивной столешницы стояла сложенная домиком записка, медленно пропитываясь чернилами.
Я больше не играю в игры. Приходи ко мне немедленно. – Г.
«Г.», очевидно, означало «Гайл». Поскольку именно так Андросс видел себя. Не Андроссом Гайлом, не Красным люкслордом и даже не промахосом – но средоточием всего, что представляла собой их семья. Для него это было самое главное.
Моча была невероятно вонючей. «Уф-ф! Кто-то пьет недостаточно жидкости… – Кип криво усмехнулся. – И учитывая, что это первым пришло мне в голову, кто-то чересчур много тренируется с Черными гвардейцами».
Впрочем, не считая этой мысли, он ощущал к случившемуся странное безразличие. Ну, испортили его вещи – и что тут такого? Раньше у него и того не было. Ну, украли деньги – подумаешь! Деньги ему не так уж и нужны. Теперь у него есть друзья и дело, требующее завершения, а ведь это неизмеримо важнее, не так ли?
Глядя на разгром в своей комнате, Кип понял, что может даже не убирать все это сам – в Хромерии к его услугам всегда имелись рабы. «Если ты хотел сделать мне больно, старикан, то ты промахнулся. Твой удар не попал даже по касательной. И фактически прежде всего это говорит мне о тебе. Если ты хотел таким образом вызвать у меня раздражение, значит, думал, что это сработает. А думал ты так потому, что это сработало бы относительно тебя самого. То есть вот это – худшее, что ты можешь представить, из того, что может с тобой случиться? Ты ведь терпеть не можешь, когда к тебе относятся без почтения, да? Любопытно… Это надо запомнить».
Первым побуждением Кипа было уйти – куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Однако пассивное сопротивление было бы реакцией прежнего Кипа. Пассивное сопротивление почти неотличимо от трусости. Он сказал себе, что дело не в том, что его заботит, посчитает ли его трусом Андросс, – дело в том, что он думает о себе сам. Да, он боялся старика; он мог принять этот страх. Это была абсолютно рациональная реакция. Но позволить страху контролировать свои действия…
«Забавно: я повторяю то, что нам говорили на учениях в гвардии, как будто это мои собственные мысли…»
Ну, хватит размышлений! Кип вышел в коридор.
– Эй, калун! – окликнул он приближавшегося раба. – Кто твой хозяин?
– Я нахожусь в распоряжении Гарибана Навида, – отозвался тот, явно не испытывая радости оттого, что к нему обратились.
– Он дисципулус?
– Да, сэр.
– Здесь было совершено преступление. Доложи о нем внизу, в канцелярии Черного люкслорда. Тебе позволяется пройти без очереди. И попроси, чтобы сюда послали рабов прибраться, после того как люди Черного закончат расследование.
Рабы, не находившиеся на службе у Цветов Спектра, могли быть задействованы любым свободным гражданином в случае опасности или для того, чтобы сообщить о совершенном преступлении. Разумеется, здравомыслящие люди пользовались этой привилегией с осторожностью: никому не нравится, когда посторонние люди распоряжаются его имуществом.
– Слушаю, сэр, – отозвался раб.
– Погоди-ка, – сказал Кип.
Он порылся в кошельке. Обычно рабам не дают чаевых, и к тому же у Кипа оставалось только три данара, но – какого черта! Он протянул рабу два.
– Держи. Спасибо тебе.
Раб усмехнулся, как если бы Кип совершил какую-то глупость. Словно он был каким-нибудь неотесанным полукровкой, не знающим, что делает.
Кип уже двинулся к лифту, когда до него вдруг дошло, что раб оказался поблизости как-то уж слишком удачно. Он повернулся.
– Ах да, и если это был ты – пей побольше воды, – посоветовал Кип.
– Сэр?
– Иначе появятся камни в почках. Я слышал, это похоже, как будто кончик твоего члена плющат молотком.
Лицо раба застыло. Кажется, ему очень хотелось плюнуть Кипу в лицо.
– Я кастрирован, сэр.
– А-а… То есть в том, чтобы быть холощеным, есть свои преимущества. Никогда бы не подумал. Ладно, ступай дальше.
Кип понимал, что должен воспользоваться временем, чтобы по пути выработать какой-то план, какой-то подход к самому искусному манипулятору во всей Хромерии, однако его мысли продолжали бродить по кругу. Он кивнул дежурным гвардейцам, махнул им запиской и, не постучав, распахнул дверь в покои Андросса Гайла. Дверь была не заперта. В каком-то смысле это было даже забавно: Андросс был настолько уверен, что его репутации будет достаточно, чтобы отпугнуть любых посетителей, что даже не приказал своему рабу запереть дверь и не велел гвардейцам позаботиться о том, чтобы его не беспокоили.
«Конечно, Гринвуди мог просто забыть ее запереть. В конце концов, он не становится моложе». Кип ощутил внутри мелкую, подлую радость при мысли о том, что Гринвуди может выжить из ума. О, как он будет плакать – от счастья, разумеется, – когда Андросс вышвырнет прочь этот старый сморщенный мешок с экскрементами!
Войдя в переднюю, Кип увидел, что Гринвуди дремлет стоя, прислонясь к стене рядом со входом во внутренние покои. Впрочем, не успел он сделать трех шагов, как старый раб проснулся и поднял на Кипа мутные со сна глаза, пытаясь сделать вид, будто просто задумался. Кип сунул ему перепачканную чернилами записку, словно это было приглашение, и прошагал мимо.
Андросса в комнате не было. Встревоженный Гринвуди поспешил догнать Кипа и преградить ему дорогу:
– Вы можете подождать здесь… Верховный лорд Гайл в данный момент…
– А вы можете поцеловать меня в то лысое местечко, где трутся друг о друга мои жирные ляжки, – прервал Кип и распахнул дверь в спальню.
Его дед лежал в постели, и он был не один. Хуже того – Кип знал женщину, лежавшую рядом с ним. Это была Тизис Маларгос: лицо сердечком и бледная кожа… очень много бледной кожи. Совсем как в тот раз, когда она пыталась убить Кипа во время испытания «трепалкой». Та самая Тизис Маларгос, которая несколько мгновений была Цветом Спектра, прежде чем Гэвин ее сместил.
Кип застыл на месте.
Волосы Тизис – масса изящных светлых завитков – были убраны под украшенную изумрудами сетку. Одна ее рука что-то делала под одеялом, двигаясь вверх и… Ох, дражайший Орхолам!
Она не сразу заметила Кипа (во всяком случае, он на это надеялся, потому что ее рука не прекратила свои движения) – в отличие
