class="p1">– Ты убил мое желание углубляться в воспоминания. Достаточно будет сказать, что все, что мы сейчас имеем, заработано мной. На момент моего рождения мы были простыми торговцами шерстью – торговцами, у которых не было ничего, кроме долгов и жалкого титула, который мой старший брат, пьяница и транжир, едва не продал, чтобы их оплатить. Всем, что у нас есть и чем мы являемся – включая тебя, маленького ублюдка, сумевшего пролезть в законные наследники, – всем этим наша семья обязана мне.
– Вы вырвали контроль над семейными делами у собственного брата? – недоверчиво спросил Кип.
– Вырвал? Да у меня больше усилий уходит на то, чтобы опорожниться! Я дал Абелю подписать стопку бумаг, когда он в очередной раз мучился похмельем. Он на них даже не посмотрел. Я заплатил его собственному управляющему, чтобы он поставил вторую подпись как свидетель, сказав, что это контракты на аренду складских помещений. Управляющий тоже не стал ничего читать. Я перехватил управление всеми счетами, так что у моего брата не осталось денег даже на то, чтобы опротестовать это в магистратуре! Равно как и друзей, готовых одолжить ему нужную сумму.
Не думая, Кип протянул руку к бокалу с бренди, и на этот раз Андросс позволил ему взять его.
– Спасибо, – автоматически сказал Кип.
Андросс улыбнулся, как если бы это тоже было его победой.
– Вы хотите сказать, что в семействе Гайлов братья рвут друг другу глотки уже на протяжении трех поколений?
– Какое там трех! Я могу назвать как минимум шесть. Существует предание, что нас прокляла одна ведьма после того, как Мемнон Гайл женился на ней, а потом изменил, как у нас, Гайлов, водится. Точнее сказать, она обнаружила, что на тот момент он уже был женат. Он оставил ее с разбитым сердцем и отправился странствовать по миру, пережил множество приключений, а когда, наконец, спустя годы вернулся домой, то был убит собственным братом, уже привыкшим… утешать его жену в его отсутствие. Вот с тех пор и пошло. Это было шестьсот лет назад – хотя лично я сомневаюсь, что в нашей крови есть хоть капля крови того Гайла. Множество других семейств брало себе имена героев прошлого; не вижу, почему у нас должно быть по-другому. Впрочем, конечно, такие заявления лучше не повторять на публике, верно? Как бы там ни было, это предание несло в себе такую силу, что в нашей семье даже бытовало присловье, что если твоя жена старше тебя и у вас уже есть один сын, то не стоит заводить других детей, чтобы в семье не оказалось двое мальчиков… Хотя если у тебя будут сын и дочь, это тоже ничего не гарантирует. Взять, к примеру, Селену Первую, которая выказала больше милосердия, чем большинство мужчин в нашем семействе… или меньше, тут уж как посмотреть. Она изгнала своего брата Адана Гайла, предварительно кастрировав, чтобы он не мог иметь потомства. После этого ей удалось уговорить одного из правителей той эпохи издать указ, чтобы в ее семье имя и титул передавались по женской линии. И так продолжалось сто пятьдесят лет, пока некий предприимчивый мужской наследник рода не сумел снова взять контроль в свои руки.
Кип отхлебнул из бокала, едва заметив, как напиток обжег горло.
– И по-вашему, это приемлемый стиль отношений в семье?
– Приемлемый? Когда имеешь дело со львами, разумные доводы бесполезны. Реальность нет смысла принимать или не принимать – к ней нужно приспосабливаться.
– Но вы-то не приспосабливались, как мой отец, когда его предал его брат. Предателем были вы сами!
Эти слова звучали так разумно, так логично в Киповой голове – до того, как он их произнес. Однако, вылетев из мушкетонного раструба его рта, они наполнили воздух облаком бритвенно острых лезвий.
Лицо Андросса Гайла застыло, костяшки его пальцев побелели, стиснув бокал с бренди. Ему удалось сдержать свою ярость лишь с видимым усилием. Не случайно он, владея несколькими цветами, стал именно Красным люкслордом.
– Каково это – быть тобой, а, Кип? Быть закутанным в дюжину защитных слоев неведения, толще, чем слой твоего жира? Словно блуждающий кит с залитыми спермой мозгами, непроизвольно разрушающий все вокруг себя? Да Абель благодарил меня за спасение нашей семьи! За то, что я снял с него бремя, которое он не был готов нести, и избавил от цепи неудач, из-за которых он собирался покончить с собой!
– Ну, то есть он вас простил. Это кое-что говорит о нем. Но что это может сказать о вас? Кроме того, может быть…
– Дерзкий мальчишка!
– …что вы способны уничтожить хорошего человека из-за того, что он плавал в морях, которые вы хотели бы назвать своими? Что вы – морской демон, с безумной яростью отстаивающий свою территорию! Да, конечно, вы уничтожаете ваших врагов, но вместе с тем отталкиваете от себя даже…
«Остановись, Кип! Остановись, пока не…»
– …собственное семейство. А в итоге – даже собственную жену!
«Ох! Черт!»
Глаза Андросса опасно блеснули. Внезапно вспомнив о том, чему его учили, Кип бросил быстрый взгляд на белки Андроссовых глаз, потом на его бедра – это были первые места, по которым можно было определить опасность, магическую или обычную. Снова на руки: в одной он держал хрустальный бокал, который можно было метнуть в Кипа, чтобы его отвлечь; другой он мог подать сигнал Гринвуди.
– Долго же ты подходил к этому, – проговорил Андросс. – Наконец выскреб до дна свой мешок с оскорблениями. Я правильно понимаю?
– Что? – переспросил Кип.
Владевшее им чувство неотвратимого рока не ослабело ни на йоту, однако Андросс не казался опасным. Все, что говорило Кипу внутреннее чувство, противоречило тому, что говорили глаза его деда.
– В смысле, ты наконец вспомнил о моей усопшей жене. Это настолько очевидная мишень; я уже было начал гадать, то ли ты еще глупее, чем я предполагал, то ли гораздо лучше владеешь собой – а следовательно, более опасен. Но, как выясняется, мое изначальное представление о тебе было верным.
– Вы вообще…
Андросс поднял палец, и Кип заткнулся. Мгновением позже он возненавидел себя за это, но очевидно, его мозг осознал, что этот поднятый палец означает грань между жизнью и смертью, и в кои-то веки взял на себя контроль над его языком.
– Ты должен кое-что понять, – продолжал Андросс. – Одно то, что тебе очевидна мишень и первоначальная линия защиты остается на месте, еще не значит, что мишень по-прежнему там и по-прежнему мягкая, как яйцо внутри скорлупы. Уясни это себе, Жирдяй Гайл! Твоя омерзительная тучность может выдержать пару оскорблений, по крайней
