от Андросса. Дед поднял глаза на юношу, и тот увидел в них мгновенно вспыхнувшую борьбу между двумя сторонами Андроссовой личности: расчетливый паук, уже сейчас начавший прикидывать, как обернуть эту неожиданность к своей выгоде, против Красного люкслорда, который десятилетиями извлекал огонь и страсть и все, что только есть горячего и пылающего.
Наверное, хуже всего было то, что Кип испытал гораздо больший шок при виде наготы своего деда, чем наготы Тизис.
Поняв, что Андросс перестал обращать на нее внимание, девушка проследила за его взглядом. На долю мгновения в ее глазах промелькнуло смущение, тут же сменившееся глубочайшей ненавистью.
– Вот ведь забавно, – услышал Кип собственный голос. – Кажется, я видел вас голой едва ли не больше времени, чем одетой. Ха! Я понимаю: когда больше нечем крыть, приходится использовать свой расклад по полной, да? Жаль только, что такой привлекательной обертке приходится носить в себе всю эту мерзость.
В считаные секунды Тизис выпрыгнула из постели. Как выяснилось, на ней все же оставалось нижнее белье, хотя и со спущенными с плеч лямками, так что, видимо, Кип появился в разгар предварительных ласк. Схватив со столика вазу, Тизис запустила ею в Кипа, но лямки сковывали ее движения, так что она промазала чуть не на лигу, облившись водой сама и выплеснув на пол розы. Не говоря о том, что ваза, должно быть, стоила целое состояние.
– Убирайся, ты… жирный червяк! Омерзительный мелкий… мелкий… ублюдок! Ты… ты…
Ее бледная кожа разрумянилась от гнева и смятения. Она попыталась метнуть в Кипа еще несколько предметов, одновременно поправляя лямки на плечах.
– Мне больше нравится «жирный прыщ на заднице великого семейства», – прервал Кип. – В смысле, если у нас пошли в ход шутки про толстых. Можно еще привести сравнение с выброшенным на берег китом – это довольно банально, но приемлемо, плюс при этом можно вставить что-нибудь про ворвань… А знаете, что самое печальное? Самое печальное то, что вы, видимо, считаете себя очень умной. Вы считаете, что можете обхитрить Андросса Гайла, вытащить из него больше, чем он может вытащить из вас. Бедняжка!
Язык Кипа окончательно принял на себя командование. И Кип не возражал. Его язык был словно язык пламени, и он швырял это пламя в любую горючую поверхность в пределах доступности. Пускай пылает!
– И знаете, что еще жалко? Что мой дед настолько тщеславен, что, видимо, убедил себя в том, что вы поддались на его чары. Даже несмотря на то, что у него вполне хватает ума понять, что вы не лучше обычной проститутки. Скажите, Тизис, как вам удается скрывать свое отвращение при виде его тела? Вас не заботит, что, когда вы стонете, он может понять, что это сплошное притворство? Или вы презираете его оттого, что он не видит разницы?
Завизжав, Тизис швырнула в него подушкой. Подушкой!
– Гринвуди, – проговорил Кип, не оборачиваясь, но почему-то не сомневаясь, что тот стоит за его спиной, – если ты, сальный червяк, тронешь меня хоть пальцем, я тебя убью. Всегда думай прежде, чем пытаться поднять руку на Гайла, сколько бы в нем ни было ворвани.
Кип набрал в себя красного и желтого – цветов в помещении было предостаточно – и позволил им проявиться под кожей лица и шеи, красочными завитками стечь в руки. Это был магический эквивалент взведенного курка.
Раб не прикоснулся к нему.
Андросс Гайл поднялся с кровати – абсолютно невозмутимый. Паук взял в нем верх. Кип почему-то не сомневался, что будет ошибкой считать его менее опасным лишь потому, что он не кричит. Собственная нагота, по всей видимости, старика не смущала. «Ну хоть кого-то…»
– Хватит, – произнес Андросс.
– Хватит?! – взвилась Тизис. – Хватит?!
Сохраняя безучастное лицо, он отвесил девушке оплеуху.
Для Тизис это было полной неожиданностью. Большая мясистая ладонь Андросса пришлась на место сочленения нижней челюсти и шеи. Голова девушки мотнулась вбок, и она как подкошенная рухнула на толстый ковер, даже не попытавшись подставить руки. Она была без сознания. На какое-то мгновение Кип испугался, что она мертва.
Очевидно, Андросс разделял его беспокойство. Наклонившись над упавшей, он принялся тыкать пальцами ей в шею; потом, удовлетворенный осмотром, снова выпрямился.
– Получилось немного сильнее, чем я ожидал, – объяснил он. – Гринвуди, убери нож. Подай мой халат, а затем позаботься о леди Маларгос. Она весьма стеснительна, поэтому накрой ее чем-нибудь, прежде чем прибегнуть к нюхательным солям.
Не дожидаясь, пока Гринвуди накинет халат на его голые плечи, промахос повернулся к Кипу:
– Итак, ты получил мою записку. Я не ждал тебя так быстро, думал, ты будешь какое-то время дуться. Идем, сядем в гостиной.
* * *
Кип проследовал за ним в самую просторную комнату апартаментов, где они так часто играли в «девять королей». «Как будто ничего не произошло!»
– То есть вы даже не пытаетесь это отрицать? – недоверчиво спросил Кип. – Вы разгромили мою комнату, залили мочой мою постель… украли мои деньги…
– Ну, я не лично этим занимался. Бренди?
– Не хочу я вашего дурацкого бренди!
– Очень жаль. – Андросс все же наполнил два бокала и поставил один перед Кипом. Он уселся в свое кресло и жестом велел Кипу сесть напротив. – Хотя люди чаще всего лишь делают вид, будто разбираются в спиртных напитках, знание этих тонкостей чрезвычайно важно. Люди уважают тех, кто знает больше их самих о любых мелочах, если эти мелочи дорого стоят. Больше всего это относится к алкоголю.
– Вот какая штука, – начал Кип. (В последнее время он часто начинал свою речь со слов «вот какая штука». Это его раздражало. Почему сразу не сказать то, что ты хочешь?) – Вот какая штука… – (Проклятие, еще и повторил!) – Меня не удивляет, что вы решили испохабить мою комнату – до этого вы уже пытались меня убить, так что, насколько я понимаю, для вас приемлемы любые методы. Меня даже не удивляет, что вы не отрицаете, что это ваших рук дело. Я знаю, вы любите смотреть, как люди дергаются. Видимо, когда вы сидели взаперти в этой комнате, превращаясь в выцветка, вам было нужно, чтобы люди приходили к вам, чтобы вам не приходилось получать всю информацию из вторых или третьих рук. И вы приучились держаться заметно, потому что только так могли получать удовольствие от того, что еще имеете какую-то власть в этом мире. Все это мне понятно, – продолжал Кип. – Вы – жалкий затворник, которого внезапно выпустили из затвора, и у вас пока не очень получается привыкнуть к новому положению.
Глаза Андросса, в которых несколько секунд назад
