технике.
Ответить же итальянским войскам было практически нечем. Перед началом наступления генерал Роатта распорядился переместить большинство самолетов на прифронтовые аэродромы, имевшие грунтовые взлетно-посадочные полосы, которые были размыты шедшими в последние дни дождями. И оказалось, что единственными самолетами, доступными Роатте оказались тридцать истребителей «Fiat» CR32, находящиеся на аэродроме в Сарагосе.
Впрочем, как-то повлиять на происходящее эти тридцать самолетов не могли. К первому налету республиканской авиации они просто не успели, в дальнейшем же выяснилось, что быстрые и маневренные советские бомбардировщики вполне способны отрываться от итальянских истребителей. Да и истребители сопровождения не дремали. Советские летчики на своих И-15 и И-16 активно атаковали итальянские истребители, не подпуская их к бомбардировщикам, а по возможности - и сбивая.
В течении дня советским летчикам удалось сбить или серьезно повредить двадцать четыре итальянских самолета из тридцати, после чего господство республиканцев в воздухе стало абсолютным. Те немногие летчики-националисты, которым удалось добраться до контролируемых националистами аэродромов, наотрез отказывались снова подниматься в воздух.
Сделав по шесть вылетов каждый и сбросив на головную часть колонны в общей сложности восемьдесят шесть тонн бомб, бомбардировщики надежно затормозили продвижение основных итальянских сил к Трихуэке. По расчетам Висенте Рохо, двигавшейся первой дивизии «Черные перья» потребуется не менее двух дней, чтобы столкнуть разбитую технику на обочины и расчистить себе путь для дальнейшего наступления.
21 марта 1937 года. 17:00.
Левый берег реки Тахунья. Юго-восточнее Бриуэги.
Висенте Рохо Суворова, разумеется, не читал, однако, идеи Александра Васильевича о важности быстроты и натиска он осознавал на интуитивном уровне. Поэтому, едва только продвижение итальянского корпуса на юг было остановлено, Рохо приступил к подготовке контрнаступления.
Осознавая, что у него недостаточно сил, чтобы разгромить все силы националистов сразу, Рохо принял единственно возможное в данной ситуации решение бить врага по частям. И первой его целью должна была стать первая добровольческая дивизия «Божья воля», находившаяся ближе всего к Гвадалахаре.
Разгромить «Божью волю» планировалось в два этапа. Сперва корпус Листера и советская добровольческая бригада, наступая с двух сторон, должны были выбить из Бриуэги вторую дивизию «Черное пламя» и занять город. С учетом потерь, понесенных итальянцами, задача была вполне посильной. Возвращение города под контроль республиканцев отрежет «Божьей воле» пути к отступлению, после чего в дело должна была вступить первая Мадридская дивизия под командованием полковника Энрике Хурадо Баррио, силами которой «Божья воля» должна была быть принуждена к сдаче в плен или уничтожена.
Оставалось только дождаться развертывания сил на исходных позициях. Корпус Листера находился в Трихуэке, в десяти километрах к западу от Бриуэги, и был готов выступить в любой момент, советская же бригада сосредоточилась на левом берегу реки Тахунья, в пяти километрах южнее Бриуэги, и перед нападением ей нужно будет переправиться на другой берег. А для этого нужно было сперва выяснить состояние моста рядом с городом.
Если итальянцы, ожидая нападения, разрушат мост, на планах быстрого удара по Бриуэге можно будет ставить крест. На первый взгляд Тахунья казалась маленькой «речкой-переплюйкой», и в летнее время она таковой и являлась, а вот в периоды весенних и осенних дождей у нее появлялись и глубоководья, и разливы, да и течение у нее становилось весьма быстрым. Для прояснения ситуации с мостом начальник штаба бригады полковник Родион Яковлевич Малиновский собрал командный состав взвода пешей разведки.
- Товарищи разведчики! - обратился к бойцам Малиновский. - Слушай боевую задачу! Вашему разведвзводу предстоит после выдвинуться к мосту через реку Тахунья, выяснить его состояние и доложить. Если мост в порядке, вы должны будете продолжать наблюдение и, при необходимости, пресекать попытки противника его разрушить. Для связи вам будут выделены два радиотелеграфиста с рацией. На все про все вам дается одна ночь. За час до рассвета мы должны либо подтвердить готовность к наступлению, либо отменить его! Задачи ясны?
- Разрешите вопрос, товарищ полковник? - поднял руку командир взвода лейтенант Воронин.
- Слушаю, товарищ лейтенант, - кивнул Малиновский.
- Товарищ полковник, не лучше ли будет поручить эту задачу взводу конной разведки? С учетом их мобильности они смогут выполнить ее быстрее нас!
- Мобильность взвода конной разведки понадобится нам в другом месте, - пояснил Малиновский. - Им предстоит прочесать левобережье на предмет наличия у противника резервов, способных ударить нам в спину. Я ответил на ваш вопрос?
- Так точно, товарищ полковник, ответили! - кивнул Воронов. - Разрешите идти?
- Идите, товарищи разведчики! - отпустил бойцов начальник штаба.
Среди командиров взвода пешей разведки затесалась и группа «Авангард», все также числящаяся прикомандированной к добровольческой бригаде имени Коминтерна. Поначалу комдив Штерн довольно скептически отнесся к просьбе товарища Артузова принять на стажировку его бойцов и согласился на это только из-за хорошего отношения к Артуру Христиановичу.
Однако, ознакомившись с рапортами командиров штурмовых рот и узнав, что группа «Авангард» хорошо показала себе во время боев в Университетском городке, он изменил свое мнение и уже не возражал против присутствия в его бригаде бойцов НКВД. А поскольку участие штурмовых рот, не успевших восполнить убыль личного состава, во время отражения итальянского наступления не предполагалось, Штерн прикомандировал группу к взводу пешей разведки.
Надо сказать, что в отношениях между Максимом Беловым и Олегом Ворониным повторилась та же ситуация, что и пару недель назад - с лейтенантом Сидоренко. Будучи лейтенантом госбезопасности, Максим оказывался старше по званию командира подразделения, к которому его приписывали, и ему приходилось объяснять, что на командование этим самым подразделением он не претендует. Воронин, впрочем, отнесся к столь вопиющему
