– Эртона эйр-Тальвена сожг…казнили, Линдарию эйр-Тальвен должны были казнить несколькими днями позднее, но за это время дело всё-таки было пересмотрено. Ландеру предоставили неопровержимые доказательства, что твой отец к отравлению непричастен.
Я подавилась воздухом, хотя то, что говорил Рэй, знала всегда, сердцем чувствовала.
– Только вот мама уже…
Рэй мгновенно оказался рядом, прижал меня к себе крепко-крепко.
– Вас всех оправдали. Заседания были закрытыми, ты помнишь, так что громкого оповещения об ошибке и пересмотре дела не было, всё прошло очень тихо. Ты – не дочь отравителя, Дэри. Не преступница. Напротив – жертва, которой его императорское величество намеревался принести свои извинения.
– Пошёл бы он со своими извинениями в… – выдохнула я змеиным шипением.
– Примерно там он сейчас и находится, – согласился Райдер, баюкая меня в объятиях. – Если тебя и искали поначалу, то только для того, чтобы позаботиться, как бы это цинично ни звучало, о твоей дальнейшей судьбе. Твой отец оставил завещание, которое суд признал законным и действительным сразу после запоздавшего оправдательного приговора. Согласно этому завещанию, всё состояние Эртона эйр-Тальвена отходило единственной наследнице – тебе. Без права передачи другим родственникам, коих у эйр-Тальвена, насколько мне стало известно, немало.
– Да, папа не очень-то жаловал свою родню, – слабо шевельнулась в руках Райдера я. – А Ализарда? Её нет в завещании, ты не знаешь?
– Знаю. Нет. Но не знаю, чем она вызвала недоверие твоего отца. Вижу только, что оно не было необоснованным, – невесело хмыкнул Рэй. – Но тебе тогда было шестнадцать с небольшим и по закону тебе полагался опекун. По страшной иронии твоим опекуном назначили… Вергена Уинблейра.
– Что?! – дёрнулась я.
– Этот момент требует определённых прояснений, – кивнул Райдер. – Твой отец настаивал, чтобы опекуном не назначили никого из эйр-Тальвенов и прочей родни, но как так вышло, что право опеки получил такой проходимец, как твой муженёк, ещё предстоит разобраться. Опять же, я могу только предполагать, что в этом случае был подкуп должностного лица. Нет, не Верховного, это уж слишком… Но я выясню.
Я отстранилась, уставилась в лицо Райдеру.
– Верг врал о том, что являлось правдой на самом деле?.. Всё то притворство опекуном – было лишь передо мной?..
Мой маг судорожно сжал челюсти.
– Но те стражники, что нашли меня через месяц после бегства… И якобы своевременное спасение от ареста – это?.. А Лиз? Какова её роль во всём этом? Поверить не могу, что она столько лет притворялась! Как, Рэй? Ка-а-ак они так спелись с Вергеном, когда?!
– Скорее всего, когда Верген приехал за тобой, он уже решил разыграть весь этот спектакль. Ты пряталась, почти не общалась с людьми, в том захолустье, куда ты сбежала, ничего не слышали о деле твоего отца. Скандал не обсуждали, потому что он не просочился в массы. Тебе же неоткуда было узнать, что приговор изменили и тебя не ищут, чтобы арестовать. А размер твоего состояния, скорее всего, и сподвиг Вергена на эту чудовищную аферу. Что касается роли дэйны Данвел… у меня нет точных ответов. Пока нет. Но деньгами твоего отца, то есть уже твоими, она пользуется очень уверенно и, полагаю, с большим удовольствием.
Сказать, что правда меня оглушила – не сказать ничего. Будто приступ жгучей лихорадки вернулся: накатило головокружение, внутри разгорался огненный ком, того и гляди выплеснется и спалит всё, что окажется рядом. Я сглотнула, вцепилась в ладонь Райдера: его – нельзя. Сколько же всего он для меня сделал. К свободе, о которой грезила столько лет, лэйр-Альвентей довёл меня кратчайшим путём. Почти довёл, осталось два шага. И ничего не просил взамен. Строил планы на совместное будущее, напускал на себя насмешливо-самоуверенный вид, но по-настоящему ничего не просил. Но ждал ведь?..
– Неужели это всё правда? Столько лжи – ради того, чтобы пользоваться моими деньгами?
Рэй смотрел на меня с сочувствием, о которого хотелось заползти под диван и несколько лет не показываться никому на глаза.
– Ты очень богата, Гердерия эйр-Тальвен, – самыми краешками губ улыбнулся он. – Большие деньги нередко толкают на самые разные преступления. А в твоём случае всё… почти законно, – нехорошо прищурился мой маг. – Сначала опекун, назначенный судом, потом муж…
– Муж… А моя кровь зачем? – вспомнила я. На то, чтобы долго переваривать услышанное, времени не было, хотя в настоящий момент нормальной я себя не чувствовала вообще.
– Ах, да… Об этом тоже есть в завещании, так что кое-что я уже знаю. Но проверки и всевозможные уточнения тем не менее потребуются.
– Папа завещал каждые шесть месяцев брать у меня кровь? – вяло удивилась я.
– Папа опасался, что на твоё наследство найдётся немало охотников. В завещании имеется пункт: в случае твоего замужества право распоряжаться всем имуществом наравне с тобой или вместо тебя муж получит только десять лет спустя.
– А до этого?..
– А до этого условия пользования твоими деньгами некоторым образом, если так можно выразиться, диктует банк, в котором хранятся эти самые деньги. Твоя семья пользовалась услугами Первого имперского банка. Ты что-нибудь об этом знаешь?..
Первый имперский… Я прикусила губу.
– Каждые шесть месяцев Верген привозил тебя в Риагат, где тоже есть отделение этого банка. Ты не помнишь, да? Вот же сволочь!.. Для того, чтобы твой муж мог свободно снимать желаемые суммы, требовалась написанная тобой доверенность, а её составление должно было происходить обязательно в присутствии управляющего банком. Там же у тебя брали каплю крови, чтобы подтвердить, что ты – это ты.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Оно не переваривалось. То, что озвучивал Рэй, казалось мне сломавшимся механизмом, набором винтиков и шестерёнок, начавших двигаться со скрипом, с каждым движением всё медленнее и медленнее.
– На тебя никакие доверенности не распространялись: ты была вольна распоряжаться любыми суммами на своё усмотрение.
– Но я ничего не помню, – прошептала я в ужасе. – Я вв… видела несколько раз среди бумаг Вергена бланки именно Первого имперского, но в голову не
