главное – проснуться и встать. Встать не было сил. Но Рене будет проще, если я не буду валяться на полу… Я медленно повернула голову, но наткнулась на темноту. И руки: я не могла ими пошевелить. Вообще. Надо хотя бы позвать, сказать, что я жива, что я здесь.
Смесь ароматов отнимала разум, погружала в сон. Но раз он рядом, он обязательно спасёт. Он – Рене, тот, кто меняется местами с маленькой пёстрой птицей. На этой мутной мысли я отключилась.
Паутина сна отпустила нехотя, снова через тупую боль. Тело затекло в неудобной позе; я подышала открытым ртом и поняла, что ужасно хочу пить. И замёрзла. Но ещё сильнее хотела понять, что произошло и где я. Я дёрнулась, пытаясь сесть, и наконец сообразила, что так сильно ограничивало малейшее движение: руки были связаны за спиной. Не самое приятное открытие, если тебя окружает неприветливая темень: свечи, то ли пригрезившиеся ранее, то ли действительно расставленные здесь на полу, успели погаснуть или догореть. И – вельвинд. Он мне тоже почудился?
Сосредоточившись на простой задаче, спустя минуту или час я её решила: тело смогло принять сидячее положение, глаза привыкали к темноте, но обстановку помещения я пока не могла определить. Только то, что само помещение маленькое. Остаточные ноты трав и пряностей напоминали те, что вызывают вялость и сонливость. Скорее всего, для того помещение и окуривали. Но разве недостаточно оказалось удара по голове, чтобы?..
Удар. Я разговаривала с экономкой, когда кто-то второй огрел меня по затылку. Как давно это было? Темнота мешала, а ещё та шумная возня, сопение и выкрики злых голосов прекратились. Как же пить-то хочется!.. Я провела языком по сухим губам и принялась раскручивать запутанный клубок памяти.
Рене. Где он, что с ним? Почему я всё ещё связана и взаперти?
Артефакты – на месте ли они? О том, что они вообще из себя представляли на самом деле, я пока думать не могла, хотелось хотя бы в одном убедиться: при мне ли они или отобрали. Положение рук мешало проверить карманы в складках юбки. Амулет, якобы защитный, позволяющий определять второму лицу, что с первым всё в порядке… я судорожно перевела дыхание – на шее под слоями одежды что-то ощущалось. Чем был на самом деле этот парный амулет, я теперь уже не знала. А если маячком, чтобы легче определить моё местонахождение? Сняла бы без сожаления, но как?
Где Верген?
Где Верх… Райдер? Чего от него ждать? В том, что он опаснее моего мужа, я не сомневалась. Чья ложь больше? Должна ли я ожидать скорого ареста и сопровождения в дворцовые подземелья, или Верховный судья раскаивается в своей ошибке и единственным его стремлением было хоть что-нибудь исправить?
Как же больно.
И как же мало прожило моё доверие.
Тише, Дэри. Жалость и сожаления – потом. Сначала нужно освободить руки. Связанными, да ещё за спиной, неудобно чертить заклинания, а творить магию без помощи рук я пока не научилась. Тем не менее кое-что можно сделать даже в таком положении, но лучше, конечно, распутать грубые узлы, вернуть кистям нормальный кровоток. Понимать бы ещё в этом мраке, чем можно перерезать или перетереть верёвку.
Скрежет ключа в замочной скважине заставил подпрыгнуть на месте и напряжённо уставиться в ту сторону, откуда шёл звук. Рене или Верген – кто из них?! Полоска тусклого света становилась всё шире по мере того, как открывалась дверь. Я заморгала.
– Никак очухалась, – с неудовольствием протянул женский голос.
– Ну и хвала Велейне, – ворчливо отозвался другой, мужской, немолодой. – Боялся я совсем зашибить ненароком. Не надо было кочергой-то…
Я выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Кочергой, значит.
– Дэйна Гертана, вы на меня не серчайте, – без особых извинений продолжал второй голос. Он принадлежал садовнику Саркену. – Я с магами как-то не привык иметь дел, кроме…гм…да… а вы ещё и неопытная, не знаешь, чего ожидать, вот и… Для нашего общего спокойствия, значит. Болит голова? Может, вам компресс холодненький?..
– Ты совсем сдурел? – возмутилась Яола, не торопившаяся пересекать порог. Она так и стояла на границе неяркого света и темноты, а я быстро оглядывала комнатку, в которой оказалась. Всей мебели – старый стул и плетёная корзина без ручки. Тонкая вытертая циновка на полу. Окна нет. – Ты ещё жаркое горячее этой ведьме предложи! Да дорогим вином запить! И руки развяжи, то-то она обрадуется! Смотри, и тебя в какую птицу, а то и в крота превратит!
– Какая я, оказывается, страшная, – хрипло сказала я, сидя перед своими бывшими слугами на полу. – Воды бы не помешало, а без вина обойдусь.
Воду мне, оказывается, принесли. В грубой глиняной кружке. Не сводя с меня настороженных глаз, Саркен протиснулся в комнатку и поставил кружку прямо на пол, после чего резво выскочил обратно.
– Всё равно не серчайте, – пробормотал садовник.
– Какой сейчас день? – задала я один из наиболее волнующих вопросов.
– Неудачный для таких ведьм, как вы, дэйна Уинблейр! – ответ Яолы сочился ядом. – Дэйн Верген скоро будет здесь, вот пусть сам вас и решает… то есть, что с вами делать, куда везти.
– Куда ж меня везти-то? – удивилась я. – За дар у нас не судят, напротив, всячески помогают обучать и развивать.
Про то, как уважаемый дэйн Уинблейр мечтал заполучить наследника магической крови, я упоминать не стала. Поразительно всё же: к магической защите, опоясывающей стены замка, прислуга относилась нормально, от целителей с даром, коих иногда привозил сюда Верген, никто в ужасе не шарахался, магическими светильниками и артефактом связи Яола пользовалась весьма уверенно, кухня замковая – и та была оборудована кое-какими магическими приспособлениями, а ведьма – я.
Как скоро прибудет Верген? Или уже явился?
– Смотря что развивать, – поджала губы экономка. – От вашего пользы никакой нету.
Я почувствовала, как из глубины души поднимается гнев. На эту недалёкую женщину, на топтавшегося под дверью Саркена, на бессмысленное перебрасывание фразами и отсутствие нужных ответов.
– Где моя птица? – раздельно
