Вот какова власть женщин над мужьями!
Вас посылает в Тауэр не король,
А леди Грей, жена его; она
До этих крайностей его доводит.
Акт I, сцена 1, строки 62–65
Иными словами, Ричард относится к королеве враждебно. Вудвиллы (родственники королевы) не пользовались любовью аристократии, потому что благодаря родству с королем захватывали львиную долю земель и власти. Если бы Ричард согласился возглавить оппозицию Вудвиллам, союзников у него было бы немало.
Непопулярность королевы тоже сыграла бы на руку Ричарду; люди были готовы поверить, что в ее браке с королем есть что-то подозрительное. Ричард намекает на это, называя ее леди Грей (эту фамилию Елизавета носила до брака с королем), словно у нее нет прав на другое имя. Если ее брак с королем будет признан незаконным, их дети тоже будут признаны незаконными и потеряют право на трон.
Более того, совершенно ясно, что королева Елизавета относится к Кларенсу враждебно. Переход Кларенса на сторону Уорика отчасти объяснялся тем, что он не одобрял брак Эдуарда. Если Джордж действительно стремился стать королем, он мог сделать это, только устранив с пути детей Елизаветы. Как бы там ни было, у королевы были веские причины ненавидеть Джорджа.
«Энтони Вудвил…»Ричард продолжает подогревать ненависть к Вудвиллам. Он говорит:
Она и брат ее благочестивый,
Энтони Вудвил, королю внушили
Отправить лорда-камергера в Тауэр,
Откуда он освобожден лишь нынче.
Акт I, сцена 1, строки 66–69[230]
Энтони Вудвилл[231], второй граф Риверс, брат королевы, не пользовался при дворе уважением, хотя вполне заслуживал его. Он сопровождал Эдуарда в изгнании (в которое тот был вынужден отправиться главным образом из-за измены Кларенса) и храбро сражался на его стороне в битве при Барнете.
Лорд Хейстингс также был фаворитом короля и получил пост коменданта Кале. На этот пост претендовал Риверс, и это назначение стало причиной их взаимной неприязни.
Но к числу любимцев королевы Хейстингс не принадлежал, причем по вполне понятной причине. Елизавета была любящей и плодовитой супругой (она родила Эдуарду двоих сыновей и пять дочерей), но король никогда не довольствовался одной женщиной. Именно Хейстингс устраивал его многочисленные внебрачные связи и любовные похождения, так что теплых чувств к этому своднику королева не испытывала.
«…Миссис Шор»Однако Хейстингса освободили. Король не стал применять крайних мер, и Кларенс горестно говорит:
В опасности здесь всякий, поклянусь.
Одни лишь родственники королевы
Да те гонцы, что между королем
И миссис Шор таскаются ночами,
Здесь в безопасности. Слыхали вы,
Как Хестингс умолял ее о воле?
Акт I, сцена 1, строки 71–75
Миссис Шор — это Джейн Шор, жена лондонского ювелира. У Эдуарда было немало любовниц, но Джейн Шор была его главной фавориткой. Она заняла это место в 1470 г., когда ей было двадцать пять лет, и оставалась с Эдуардом до самого конца его правления.
Несомненно, Хейстингс был одним из тех гонцов, которые «таскались ночами» между королем и миссис Шор. Не исключено, что Хейстингс тоже состоял с ней в связи, которую после смерти короля он перестал скрывать. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Хейстингс мог воспользоваться влиянием Джейн Шор на короля.
«Король и слаб, и болен…»Кларенса ведут в Тауэр. Ричард посочувствовал ему и пообещал помочь, но в глубине души он ликует. Не успевает уйти Кларенс, как появляется только что освобожденный Хейстингс и клянется отомстить родственникам королевы. На вопрос Ричарда о новостях Хейстингс отвечает:
Король и слаб, и болен, и печален;
Врачи весьма боятся за него.
Акт I, сцена 1, строки 136–137
В момент заточения Кларенса Эдуарду всего тридцать шесть лет, но он преждевременно состарился (даже по меркам той эпохи).
Конечно, следует признать, что жизнь у него была тяжелая. Она была наполнена сражениями, изгнаниями, возвращениями и стремительными походами. Даже после битвы у Тьюксбери он не знал покоя. Хотя гражданская война на время прекратилась, однако Эдуард совершал заграничные походы (о которых Шекспир не упоминает).
Король не забыл, что Людовик XI Французский помог Уорику и королеве Маргарите, в результате Эдуарду, проигравшему битву, пришлось спасаться бегством. Поэтому в 1473 г., через два года после битвы при Тьюксбери, Эдуард, объединившись с Бургундией, начал готовиться к вторжению во Францию, как в дни величия Генриха V. (В то время Карл Смелый был еще жив, а он с готовностью принял бы любое предложение, направленное на ослабление Франции.)
20 июня 1475 г. Эдуард собрал самую многочисленную в истории Англии армию из воевавших за пределами страны и высадился в Кале.
Но по сравнению с эпохой Генриха V многое изменилось. Во-первых, Бургундия не оправдала надежд Эдуарда: Карл не был готов оказать обещанную помощь.
Во-вторых, Людовик XI был весьма необычным королем, и Эдуард IV во многом ему уступал. Вместо того чтобы сражаться, Людовик отправил Эдуарду льстивое послание и триста возов вина. Естественно, английские солдаты тут же перепились.
За вином последовало золото. Английские лорды приняли его с удовольствием (правда, Хейстингс сильно занервничал и не решился принять его; он предложил подержать это золото у себя, пока он не найдет другого выхода). Самого короля Людовик подкупил обещанием со временем женить своего сына на дочери Эдуарда. Эдуард стремился выгодно пристроить пять своих дочерей, и это предложение вполне его удовлетворило.
В результате англичане, армия которых во Франции намного превышала армию Генриха V, уплыли обратно без боя.
Против этого позора протестовал лишь один человек — Ричард Глостер. Естественно, позднейшие официальные историки, занимавшие антийоркистскую позицию, не упоминали об этом.
Однако преждевременная дряхлость Эдуарда была вызвана не столько тяготами королевской жизни, сколько его невоздержанностью. Он слишком много ел и занимался любовью, отчего растолстел и износился. Недаром Ричард отвечает Хейстингсу:
О, он давно вел пагубную жизнь
И царственное тело истощал…
Акт I, сцена 1, строки 139–140
«На Анне Уорик…»Эта новость радует Ричарда. За смертью Джорджа последует смерть Эдуарда, в результате он останется последним сыном покойного Ричарда Йорка. Он говорит:
Тогда на Анне Уорик я женюсь.
Акт I, сцена 1, строка 153
Анна, вдова принца Уэльского, наследника Ланкастеров, была младшей дочерью Уорика. (В третьей части «Генриха VI» Шекспир называет ее старшей дочерью — см. в гл. 13: «Дочь старшую мою…» — но здесь эта ошибка исправлена.)
Именно эту Анну держал под домашним арестом Джордж Кларенс, стремясь сохранить для себя наследство Уорика. Между тем Ричард страстно желал жениться на Анне, чтобы обеспечить себе прочную финансовую базу. (Однако это вовсе не значит, что он не питал к ней любви. Во-первых, обе дочери Уорика были красавицами; Во-вторых, кто сказал, что деньги препятствуют нежным чувствам?)
В этом вопросе король Эдуард поддерживал Ричарда. Он стремился вознаградить младшего брата за преданность и вовсе не жаждал, чтобы вероломный Джордж умножал свои богатства. Однако Джордж противился этому и соглашался на брак брата только в том случае, если Ричард откажется от притязаний на половину наследства Уорика (вторая половина уже и так принадлежала Кларенсу).
«Бледный прах…»Не успевает Ричард уйти, как появляется леди Анна Невилл — та самая, о которой он только что упоминал. Она сопровождает тело своего свекра Генриха VI и оплакивает его смерть. Это означает, что сцена происходит вскоре после 21 мая 1471 г. (именно тогда был убит король), то есть за семь лет до заточения Кларенса в Тауэр.
Анна обращается к мертвому королю:
Лик ледяной святого короля!
Бескровные останки царской крови!
Ты, бледный прах Ланкастерского дома!
Акт I, сцена 2, строки 5–6
Анна проклинает человека, который убил доброго короля. В версии Шекспира ей известно, что это сделал Ричард Глостер. Обращаясь к трупу, она говорит:
Жену ль возьмет — пускай она вдовою
Оплачет горше смерть его, чем я
Над юным мужем и тобою плачу.
Акт I, сцена 2, строки 26–27
Затем она обращается к несущим гроб:
Идите в Чартси, груз святой несите,
Что взят для погребения из церкви…
Акт I, сцена 2, строки 29–30
После смерти Генриха в Тауэре открытый гроб выставили для прощания в соборе Святого Павла, чтобы все желающие увидели, что это действительно Генрих и что он действительно мертв. В противном случае наверняка нашлись бы самозванцы, которые объявили бы себя Генрихом и подняли мятеж, как было с Джеком Кедом (см. в гл. 12: «Подонки Кента, мразь…»).
