— Джо прав, — сказал Данзас.
— Ты не можешь, как раньше, стоять на земле, Сергей, — продолжал Хапп.
— Иначе не поймешь бедных, бессловесных коров. Ты никогда не подойдешь к корове и не обидишь ее плохим словом.
Данзас глубокомысленно кивнул.
— Ты говоришь ласково с коровой, — говорил Хапп. — Ты хорошо кормишь ее и чистишь, обеспечиваешь медицинский уход. Ты обращаешься с ней нежно, но твердо, как Стонар и его друзья обращаются с нами. Они все знают о коровах. Когда голова коровы находится на опоре, ты придерживаешь ее, затем выдаиваешь богатое молоко любящими движениями, тщательно извлекая остатки молока, чтобы бедное создание, не дай Бог, не заболело.
Бекетт изложил все это генералу Монку во время их полета, наблюдая в его глазах одновременно веселье и задумчивость. Как мог возможный президент Соединенных Штатов иметь такую интуицию?
«Это была одна из коров, собравшаяся идти на повышение», — подумал Бекетт. После того, как Монк ушел, он стал готовить речь для предвыборной кампании.
«Нам нужен ученый в Белом Доме. Нам нужен кто-то, знающий реальную опасность, с которой столкнулся наш мир. Нам нужен некто, способный оценить истинную природу того, что производится в наших научных лабораториях».
Да, нужно было подкинуть им идею, что чумы бы не было, если бы президентом был ученый. Это ему здорово поможет.
«Женщина для каждого мужчины!»
Это был хороший лозунг и вполне достижимая цель. Однако здесь проскальзывал подтекст собственничества. Станут ли женщины заложницами будущего человечества?
Хапп был безусловно прав в одном: ОНИ НУЖДАЮТСЯ В НАС, ЧЕРТ ПОБЕРИ!
Было все больше доказательств того, что О'Нейл создал больше, чем думал, в своей лаборатории. Теперь, когда люди опять перемещаются, пересекая старые и новые границы, новые болезни появляются среди них. О'Нейл, вероятно, был ходячей фабрикой инфекций. Они могут проследить его путь по появлению новых эпидемий.
О Боже! И все это сделал один человек.
Бродил ли О'Нейл, как безумный, по Ирландии? Вполне возможно. Своего рода примитивное почитание безумия охватило ирландцев. Они, может быть, дадут ему приют, накормят и защитят. Истории, пришедшие из Ирландии, тоже нельзя сбрасывать со счетов — слухи, мифы… Крестьяне выносят еду на дорогу, проделанную для Маленького Народца. Теперь это для Безумца. Ох уж эти истории, повторяющиеся в прессе:
«Я слышал его вопли ночью. Это было где-то в долине и не похоже на голос человека. Я уверен, это — Безумец! Молоко, что я оставил для него, утром исчезло».
РАССКАЗЫ
Что-нибудь ищете
Мезар Виз, главный индоктринатор субпрефектуры Сол-Три, игнорировал усилия комнаты расслабления в своем жилище. Он яростно носился между металлическими стенами. Его ножная мембрана издавала стрекочущий звук, когда присоски отлипали от поверхности.
«Дураки! — думал он. — Тупые, некомпетентные, безмозглые дураки!»
Мезар Виз был денебианином. Его раса возникла более трех миллионов лет назад на планете, вращающейся вокруг звезды Денеб, — на планете, больше не существующей. В профиль он до странности походил на высокую женщину в платье до полу. Под «юбкой» скрывалась присоска ножной мембраны. Восемь его специализированных разгибательных мышц сейчас волнообразно сокращались в типично денебианском выражении гнева. Его рот, тонкая поперечная щель, совершенно обособленная от лежащего прямо под ней отверстия обонятельного легкого, изрыгал многоязыкий поток ругательств на ассистента, съежившегося перед ним.
— Как такое могло случиться? — кричал он. — Я беру первый за сто лет отпуск, а вернувшись, обнаруживаю, что моя карьера почти погублена из-за твоей некомпетентности!
Мезар Виз повернулся и пронесся обратно через комнату. Своим зрительным кольцом, органом, напоминающим мотоциклетную шину, насаженную на голову примерно на треть, он заново изучал доклад о землянине Поле Маркусе, вперив при этом злобный взгляд в ассистента, стоящего перед ним. Активировав зрительные клетки слева, он посмотрел на настенный хронометр.
— Так мало времени, — пробормотал он. — Если бы только у меня был кто-то в Централи, кто смог бы заметить девиацию, когда она произошла! Теперь мне самому придется разбираться в этой путанице, пока дела не вышли из-под контроля. Если только об этом узнают в Управлении…
Мезар Виз, денебианин, крошечная частичка созданной его расой всегалактической империи, занимающейся производством корада, повернулся на своей ножной мембране и вышел в бесшумно открывшуюся дверь.
Если этой ночью люди увидели бы его пламенеющий профиль, то сразу бы воскресли легенды о привидениях, джиннах, маленьком народце, духах, эльфах, феях…
Если бы они смогли это увидеть, то поняли бы, что пришел разгневанный надзиратель. Но, разумеется, они ничего не увидели. Это была часть работы Мезара Виза.
Пол Маркус получил некоторые поверхностные знания о правителях мира главным образом благодаря тому, что был профессиональным гипнотизером.
В тот вечер он вводил постгипнотическую команду в сознание одного из зрителей во время своего шоу на сцене Рокси-театр в Такоме, штат Вашингтон.
Пол был высоким худым мужчиной с плоской головой, выглядевшей благодаря этой особенности больше, чем была на самом деле. Он был одет в черный фрак и соответствующие брюки, с драгоценными запонками на меловой белизны манжетах рубашки, вспыхивавших и сверкающих, когда он жестикулировал. Красный луч прожектора на балконе придавал нечто мефистофельское его сценическому действу, над которым господствовал занавес черного атласа с мерцающими на нем двумя гигантскими светящимися глазами. Он был объявлен как «Маркус Мистикус», и его внешний вид вполне соответствовал выбранной роли.
Внушению подвергалась блондинка, выбранная Полом потому, что демонстрировала признаки высокого интеллекта, которые присущи личностям, легко поддающимся гипнозу. Женщина обладала хорошей фигурой и, садясь в кресло, показала ножку в достаточной мере, чтобы вызвать свист и кошачьи вопли в первых рядах. Она покраснела, но сохранила свою позу.
— Пожалуйста, ваше имя? — спросил Пол.
— Меделайн Уокер, — раздалось в ответ контральто.
— Мисс или миссис?
— Мисс, — ответила она.
Пол поднял правую руку. С нее свисала золотая цепочка, на конце которой был большой страз со множеством граней. Прожектор был направлен таким образом, чтобы камень отбрасывал бесчисленные звездочки вспышек.
— Посмотрите на алмаз, — сказал Пол. — Просто посмотрите на него.
Он начал ритмично раскачивать камень из стороны в сторону. Глаза девушки следили за ним. Пол подождал, пока ее глаза не начали двигаться в ритме качающейся безделушки, прежде чем начал повторять медленно, монотонным голосом:
— Спать. Вы засыпаете… глубоко спать… глубоко спать… засыпаете… глубоко засыпаете… засыпаете… засыпаете…
Ее глаза следили за камнем.
— Ваши веки тяжелеют, — говорил Пол. — Спать. Спать. Вы уже засыпаете… глубокий, спокойный сон… целительный сон… глубоко засыпаете… засыпаете… засыпаете… засыпаете…
Ее голова начала клониться, веки подергивались, но все медленнее и медленнее. Пол осторожно поднес левую руку к цепочке. Так же монотонно он произнес:
— Когда алмаз перестанет качаться, вы погрузитесь в глубокий, спокойный сон, разбудить смогу вас только я.
Он позволил камню качаться все медленнее и медленнее, по все более короткой дуге. Наконец он положил обе ладони на цепочку и закрутил ее. Безделушка начала быстро вращаться, ее грани сверкали, отражая свет прожектора.
Голова мисс Уокер упала вперед, и Пол удержал ее от падения из кресла, ухватив за плечи. Она была в глубоком трансе. Он начал демонстрировать аудитории классические симптомы, сопровождающие это состояние нечувствительность к боли, жесткость тела, полное подчинение голосу гипнотизера.
