Столичный корреспондент службы новостей опубликовал в газете сообщение шестью неделями раньше, воспользовавшись утечкой в Комитете Здоровья и Санитарии Сената Федерации. Новый вирус поражал животных и не было известно, как с этим бороться. Люди уже осознали, что их любимцы массово вымирают. Это сообщение вызвало панику. Межзвездное пассажирское сообщение прекратилось. Влиятельные люди употребляли все свое могущество, чтобы спасти своих питомцев. Они бежали со своими любимцами, нарушая все карантинные барьеры. Аферисты распоясались.
СПЕЦИАЛЬНЫЙ АРЕНДОВАННЫЙ КОРАБЛЬ НА ПЛАНЕТЫ АЛЬДЕБАРАНА. СТРОЖАЙШИЕ КАРАНТИННЫЕ ТРЕБОВАНИЯ. СПЕЦИАЛЬНО ОБУЧЕННЫЙ ПЕРСОНАЛ ДЛЯ ОХРАНЫ ВАШИХ ЖИВОТНЫХ В ПУТИ. СТОИМОСТЬ — ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ КРЕДИТОВ ЗА КИЛОГРАММ.
Владельцы, разумеется, не могли сопровождать своих питомцев пространство на корабле было весьма ограниченным.
Эта афера прекратилась, когда патрульный корабль Федерации наткнулся на странное метеоритное скопление за Плутоном. Он остановился, чтобы нанести рой на карту, и обнаружил, что скопление состоит из замерзших собачьих тел.
Спустя одиннадцать дней после появления сообщения о вирусах арктурианские планеты объявили терранских собак вне закона. Эти пройдохи надеялись хорошо поживиться, когда начнется контрабанда животных.
Трент держал шестерых полукровок борзых в сервомеханическом питомнике в охотничьем лагере на Олимпик Маунтин. Они все еще находились в лагере, когда правительство приняло злополучный декрет об экстренном изъятии животных. Трент умышленно не упомянул о них.
Покинув Пульман в три часа утра после разговора с Хан-Меерсом, он поставил свой реактивный геликоптер на автопилот и спал, пока не добрался до Абердина.
Начальником Абердинской Объединенной Полиции был седеющий, покрытый шрамами от ожогов ветеран денебианской кампании. Офисом ему служила квадратная комната, возвышающаяся над гаванью. Стены были увешаны инопланетным оружием и групповыми фотографиями офицеров и рядовых. Начальник встал, когда вошел Трент, и махнул ему в сторону кресла.
— Моя фамилия Макаров. Чем могу служить?
Трент представился, сел и объяснил, что он сотрудник пульмановского центра, что у него девять борзых — шесть взрослых и три щенка — в горном питомнике.
Начальник уселся, ухватился за подлокотники своего кресла и откинулся на спинку.
— Почему они не в одной из правительственных резерваций?
Трент посмотрел ему в глаза.
— Потому что я думал, что здесь они будут в большей безопасности и оказался прав. Резервации заражены. А мои собаки пока совершенно здоровы. Более того, коммандер, я обнаружил, что человеческие существа переносят заболевание. Мы…
— Вы имеете в виду, что если я приласкаю собаку, то это ее убьет?
— Именно так.
Начальник погрузился в молчание. Спустя некоторое Время он произнес:
— Так вы не подчинились акту о карантине?
— Да.
— Я сам иногда проделываю подобное, — продолжил начальник. — Вы видите, что приказ дурацкий. Вы знаете, что он работать не будет. И вы его нарушаете. Если вы не правы, то вас обвинят во всех смертных грехах. Ну, а если правы, вам навешивают медаль. Я помню, в денебианской кампании, когда…
— Могли бы вы организовать воздушное патрулирование над моим лагерем? перебил его Трент.
Начальник почесал подбородок.
— Борзые, да? Нет лучшей охотничьей собаки. Чертовски стыдно, что они умирают вместе с остальными. — Он помолчал. — Воздушное патрулирование? Без людей?
— У нас осталось всего два месяца, чтобы справиться с этим проклятым вирусом. Иначе собак на Земле попросту не останется, — сказал Трент. — Вы понимаете, как важны эти собаки?
— Так плохо? — Начальник подтянул к себе видеофон. — Дайте мне Перлана. — Он повернулся к Тренту. — Где ваш лагерь?
Трент дал ему координаты. Начальник записал их в блокнот.
На экране появилось лицо.
— Да, сэр.
Макаров повернулся обратно к видеофону.
— Перлан, мне нужен роботизированный воздушный патруль — круглосуточное дежурство — над охотничьим лагерем, — он взглянул в блокнот, — с координатами 8181-А и 0662-У, западный склон Олимпик. В лагере питомник с девятью собаками. Не должно быть никаких контактов людей с животными. — Он облизал губы. — Доктор рассказал мне, что люди переносят этот вирус.
Когда Трент приземлился в Пульмане после обеда, он обнаружил, что в лаборатории «Е» его дожидается Хан-Меерс. Профессор сидел на том же самом табурете, словно и не вставал с него все эти два дня. Его раскосые глаза созерцали клетку, где содержался фокстерьер. Теперь там располагался эрдельтерьер. Когда Трент вошел, Хан-Меерс повернулся.
— Варли, что это там абердинский полицейский рассказывает службе новостей?
Трент закрыл двери лаборатории. «Значит, начальник полиции все рассказал».
— Из клиники Флореса сегодня дважды звонили, — продолжил Хан-Меерс. Хотят узнать, что мы обнаружили такого, что они проглядели. Может, полицейский сам все это придумал?
Трент покачал головой.
— Нет. Я рассказал ему о своих подозрениях, выдав их за действительный факт. Мне нужен был воздушный патруль над лагерем. Мои собаки совершенно здоровы.
Хан-Меерс кивнул.
— Все лето они были лишены подобного удобства. Теперь они должны обязательно его иметь.
— Я боялся, что они умрут. Я вырастил этих борзых сам. Мы охотились и…
— Понимаю. А завтра ты всем расскажешь, что произошла ошибка. Я надеялся, что у тебя больше научной честности.
Трент напустил показное равнодушие. Он сбросил пальто и натянул лабораторный халат.
— Мои собаки все лето были изолированы От людей. Мы…
— Люди Флореса скрупулезно провели исследования, — заметил Хан-Меерс. Они подозревают, что мы пытаемся…
— Недостаточно тщательно. — Трент открыл дверь стенного шкафа и взял оттуда бутылку с зеленой жидкостью. — Ты собираешься остаться здесь и помогать или хочешь, чтобы я бился над этим в одиночестве?
Хан-Меерс снял пальто, отыскал лишний лабораторный халат.
— Играешь с огнем, Варли. — Он повернулся, улыбаясь. — Но что за великолепная возможность устроить этим докторам медицины настоящую большую взбучку!
На следующее утро Трент уронил стеклянную пробирку. Она вдребезги разбилась на кафельном полу, и спокойствие Трента лопнуло вместе с нею. Он непрерывно ругался целых две минуты.
— Мы устали, — произнес Хан-Меерс. — Отдохнем и вернемся к этому позже. Я буду сегодня отделываться от людей Флореса и прочих. Там все еще есть…
— Нет. — Трент покачал головой. — Мы возьмем еще один смыв с моей кожи со связующим Кларендона.
— Но мы уже дважды проверяли и…
— Еще раз, — рявкнул Трент. — На этот раз мы добавим синтетическую собачью кровь перед фракционированием.
В десять двадцать две Хан-Меерс установил последнюю пробирку в пластиковый дифракционный штатив и нажал переключатель у его основания. Маленькая серебряная паутинка замерцала у верхнего края пробирки.
Профессор ахнул.
Они вернулись к исходной точке. К полудню у них была схема: вирус Дорманта переносится в потовых железах человека, выходит наружу через поры — преимущественно на ладонях рук — при сильном эмоциональном возбуждении. Попав наружу, вирус высыхает и впадает в анабиоз.
— Если бы я не уронил ту пробирку и не рассердился… — промолвил Трент.
— Мы бы все еще искали, — добавил Хан-Меерс. — Это Дормант, и в микроскопических количествах. Вот почему они его пропустили. Кто же проверяет возбужденного подопытного? Они ждали, пока он успокоится.
— Всяк убивает то, что любит, — процитировал Трент.
— Стоило бы побольше уделять внимания философам наподобие Оскара Уайльда, — сказал Хан-Меерс. — Теперь позвоню врачам, расскажу, как они облажались. Это им будет вдвойне неприятно, так как изобличает их простой биолог.
— Это была случайность.
— Случайность, основанная на наблюдениях за твоими собаками, — произнес Хан-Меерс. — Не в первый раз подобные случайности происходят с простыми биологами. Был Пастер. В него кидали камнями на деревенских улицах за…
