а магия продолжала покалывать кожу.
Арриан вышел из магазина, я проводила его острым взглядом до машины. Он сел в салон и протянул мне бутылку воды.
— Тебе лучше? — искренне поинтересовался он, видя изменения в моём состоянии.
— Да, — отозвалась я и дёрнула уголками губ.
Прохладная вода оказалась как нельзя кстати. Я больше не смотрела на Арриана и не поворачивала головы в его сторону. Он это заметил, но мне было плевать.
Я абсолютно не помню, как мы доехали до дома. Всю оставшуюся дорогу я прокручивала в голове события аукциона. Я снова и снова складывала кусочки мозаики.
Мы молча заходили в подъезд, поднимались на лифте. Я отвернулась к зеркалу и всего на секунду встретилась с его серо-голубыми глазами в отражении. Как много он прочёл в моем жёстком взгляде исподлобья, обращённом к нему?
Когда мы зашли в квартиру, я бросила на пол сумочку и прошла вперёд, не разуваясь.
— Ты был там, — проговорила я, складывая два плюс два.
Он совсем не удивился. Просто крутанул в своих пальцах ключи и ккуратно положил их. Металл звякнул друг о друга, царапая деревянную поверхность комода.
Я расхаживала по квартире. Стук каблуков разбивал повисшую гнетущую тишину.
— Ты был на этом проклятом аукционе! — повторила я и впилась злым, колючим взглядом в Хранителя. — Как ты нашел способ скрыть свое присутствие?
Я не видела его в зале. Не чувствовала его присутствия. Или чувствовала? Я находилась в таком волнении, что просто не заметила этого!
Но я знала, что видела эти черные перчатки сегодня. Именно эти!
— У всех свои секреты, Салдарина.
Такой простой ответ.
Арриан щёлкнул выключателем, а я поморщилась от яркого света, ослепившего мои глаза.
— Твоя магия позволяет менять облик?!
Это какая-то особенность Хранителей? Я тоже так смогу, если освою свои силы? Или это доступно только ему?
— Не моя. Но некоторые артефакты, которые я взял с собой, оказались кстати.
Он повертел запястьем и мой взгляд упёрся в манжеты его рубашки. Запонки. Ясно.
Я подняла взгляд, встретившись со спокойными серо-голубыми глазами. Казалось, Арриан даже доволен тем, что я раскрыла его так скоро. Будто он ждал этого мига, этого разговора и сдерживал себя, чтобы не улыбнуться. А мне хотелось его ударить.
— Почему ты не сказал, что будешь там? Ты мне что, не доверял?
— Я сказал, что не отпущу тебя одну.
А ещё, несмотря на вступление моей фигуры в игру, их план не изменился.
Если он был там…
Арриан не выглядел тем, кто упустил из рук артефакт Хранителя, кого впереди ждёт очередная битва и новый вызов магическому сообществу. Он не расстроился, когда услышал, что я облажалась. Он был в себе уверен.
— Камень у тебя, — озвучила я свой вывод.
— Всё верно, — кивнул он мне и прислонился плечом к стене, сложив руки на груди.
Я покачала головой. Но…
Я не понимаю, что из представленных лотов являлось нужным артефактом.
А потом на меня снизошло озарение. Руки безвольно повисли вдоль тела, а в ногах появилась слабость, и я покачнулась на каблуках. Я была так поглощена мыслями о Николасе, о кулоне, что совершенно не могла сложить два простых, оставшихся пазла.
Моя мать. Кулон на её шее. Это был подарок моего отца. Камень, обрамлённый серебром, был создан Брааном! Он, вероятно, подарил ей его, когда уходил в свой мир. Возможно, чтобы защитить мою мать, возможно, оставил ей его на память.
Она носила на своей шее не созданный ею артефакт, она ходила с камнем Хранителя.
— Это ведь был ты! — я подошла на пару шагов ближе к Арриану, глядя на него с вызовом. — Ты сидел рядом с Рейнсейром.
Мой шёпот и растерянный вид говорили сами за себя. Арриан молчал, но его улыбка была мне ответом.
И это не Кайрил купил кулон моей матери.
— Это ты забрал кулон! — по телу пробежали мурашки от осознания истины прозвучавших слов. — Ты его выкупил!
Я приложила ладонь ко лбу.
— Ты сама велела мне это сделать, помнишь? Это, во-первых.
— Я? Я не…
Я вспомнила свои собственные слова.
«Я же со своей стороны обещаю, что сделаю всё, чтобы так оно и было. Камень заберёт Хранитель».
— Во-вторых… — Арриан перестал подпирать стену и сделал шаг навстречу. — Ты единственная в зале знала, что камень принадлежит Хранителю.
Он выдохнул эти слова, чем огорошил ещё больше. Я совсем потерялась. Как это возможно? Он же Хранитель! А отличие от меня. Да у меня и сил толком нет. Пока ещё нет! Как он мог не чувствовать вещь, созданную кем-то из своих?
— Ты тоже знал!
— Понял, когда ты среагировала, — он наклонился ко мне, — в ту же секунду понял, когда почувствовал тебя.
— Как ты мог этого не знать?
— Потому что я не всесилен? — он развел руками, поднял брови и улыбнулся.
— За этим я была нужна? — с вызовом бросила я, чувствуя нарастающее недовольство. Он использовал сегодня меня, ничего толком не объяснив?
— Ты должна была играть свою роль, оставаясь подле Николаса. И с этим ты отлично справилась.
Он рассердил меня этим комплиментом. Я ударила его по плечу.
— Прекрати говорить, что это моя заслуга!
Потому что я ничего не сделала. Я пережила такое, а он просто…
— Кайрил тоже знал, что является артефактом? — я продолжала свой допрос. Во мне росло негодование с каждым его ответом, и оно смешивалось с каким-то странным чувством лёгкости.
— Нет, Салдарина, он знал лишь о том, что кулон твоей матери будет представлен на аукционе. А ты срезонировала. Ты этого не поняла, но я почувствовал.
— Вы будто ловили артефакт на живца! Я для всех что — игрушка? Средство для достижения целей?
— Нет, Салдарина, живцов, как ты выражаешься, было двое, — он выразительно выгнул светлую бровь, намекая, что я утрирую и забываю о его роли. — Но на войне все средства хороши.
Почему-то моя злость уже не имела смысла. Она медленно растворялась под осознанием, что всё закончилось хорошо и кулон будет в надёжных руках.
— Ты мог бы мне сказать, — я приложила ладонь ко лбу. — Мог бы сказать, что будешь там!
— Не мог.
Я продолжала расхаживать по квартире. Это помогало успокоиться.
Арриан… Арриан! Он всё это время был в сговоре с Кайрилом. Хранитель пошёл на сделку с Тёмным!
Нет, такое не озвучивают.
— Ладно, может быть и не мог, — согласилась я. — Но всё равно обидно.
Я подошла к окну и уставилась во тьму двора, озаряемую фонарями. Деревья покачивались на ветру. Тишина и умиротворение царили на улице. Прохладный сумрак ночи
