было и теперь. Вырываться было бессмысленно — Альфстанна понимала, и, почти не помня себя от страха, пыталась лихорадочно сообразить, что произошло. Это совершенно точно какие-то спонтанные новости. Хеледд что-то узнала. Только что? Лаудан прибыл? С кучей каких-то обвинений и доказательств, которые смог подстроить?! Может, вломился в чертог отца или заслал шпионов и набрал там каких-нибудь писем, свидетельствовавших о взяточничестве или укрывательстве налогов, или еще чем-нибудь подобном… Какой большой управитель обходился без них? Альфстанна не знала всех дел отца, в особенности тех, которые он вел, когда она была маленькой, но была уверена, что при желании там можно было найти много интересного для королевы, жаждущей головы подданного.
Руки больно саднило — гвардейцы хватали неумолимо. Спина, исполосованная не так давно, причиняла сущие муки. Альфстанна сжимала зубы, стараясь не сопротивляться, чтобы натяжение кожи не драло спину, но гвардейцы тащили, как настоящие изверги, и Стабальт не всегда успевала за их темпом переставлять ноги. Ублюдки!
Или это Айонас их предал? Не хотелось верить, но с какой стати Ллейд так доверял Диенару? Может, все-таки не стоило?
Ох!.. Если б знать, что это, можно пытаться придумать, чем оправдываться! Но так… так… Проклятье!
Альфстанна поняла, что все её внутренности прилипли к позвоночнику, и похолодело даже в желудке.
Её швырнули на пол перед троном королевы Хеледд. Сквозь слои одежды больно дернуло колени. Высоченные своды залы — ледяные, неприступные — обступили со всех сторон, и Альфстанне показалось, что они сжимаются. Но нет — это все те же гвардейцы обошли Стабальт подковой, оставляя лазейку лишь спереди, чтобы не мешать королеве вершить расправу. Альфстанна попыталась встать, но двое солдат, выкручивая руки, тут же надавили девушке в плечи.
Смотрела на это вся дворцовая знать. Значит, спектакль с публичным разоблачением? Жаль. Она, Альфстанна, надеялась, что её хватит на дольше. У неё ведь еще ни мысли про злосчастный лаз, которым можно сбежать в случае штурма.
Хеледд сидела на троне. Было видно — она взвинчена до предела и едва удерживает себя от какого-то опрометчивого шага. В руке, сжатый и затертый практически до дыр, дрожал смятый лист бумаги.
— Что это значит? — шепнула Альфстанна одновременно из страха, требовавшего прояснить хоть что-то, и из необъяснимого желания помочь королеве вызвериться.
— ЧТО. ЭТО. ЗНАЧИТ?! — ожидаемо взревела Хеледд, вскакивая с трона и широкими шагами спускаясь с помоста вниз. — ЭТО ТЫ СКАЖИ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! — она ткнула Альфстанне смятой бумагой под нос, а потом не удержалась и изо всех сил ударила по лицу. У девушки высыпались из глаз искры — столь густо, что вокруг на несколько мгновений вовсе померкли все цвета.
— Лаудан угрожает моему отцу! — карикатурно закривлялась Хеледд, намекая на поведение Альфстанны парой недель ранее. — Лаудан то, Лаудан это! Пошлите к нам шпионов… И МЫ ПОСЛАЛИ, ПРОКЛЯТАЯ ТВАРЬ!
— Я не понимаю, — выдохнула Альфстанна, понимая, что это лишнее: даже если бы она что-то и понимала, Хеледд не стала бы слушать. Той главное сказать самой.
— И знаешь, что? — разухмылявшись совершенно нездорово, Хеледд принялась ходить на всю длину помоста взад-вперед. — Твой отец слыхом не слыхивал об угрозах Лаудана! Никто, НИКТО, не приезжал к вам в чертог. Только вот твои люди от Лаудана — вернулись, без половины товарищей и тебя. А знаешь, что особенно важное? — Хеледд замерла, полностью обернувшись к Альфстанне и вдруг заорала: — Твой отец здоров и совершенно точно убежден, что ты сейчас в лагере Диенара! В ЛАГЕРЕ ДИЕНАРА! Ну, Стабальт, давай, начинай доказывать мне про заговор Лаудана! ДАВАЙ ЖЕ!!! — не сдерживая себя, Хеледд снова от души приложилась ладонью к лицу Альфстанны.
— Ваше величество, — осторожно позвал один из гвардейцев.
— ЗАТКНИСЬ! — рявкнула на него Хеледд. И тут же взглянула на подданного совершенно другим взглядом. — О, — протянула она, — или ты, быть может, хочешь предложить ваши услуги в воспитании? Чтобы августовским шлюхам неповадно было врать! — Хеледд снова перешла на крик.
— Я никому… не лгала, — выдавила из себя Стабальт.
— Ах, не лгала…. Говорила правду… А ТЫ СКАЖЕШЬ ТУ ЖЕ ПРАВДУ, ЕСЛИ ПЕРЕЛОМАТЬ ТЕБЕ ВСЕ ПАЛЬЦЫ НА РУКАХ?! Или, — голос королевы снова зазмеился, — или ты настолько любишь мужскую компанию, что позволишь моим мальчикам выбить всю клятую дурь из твоей никчемной головы?!
Альфстанна понимала, что ответа и не требуется, и пыталась только придумать, что могла бы сделать в настолько плачевной ситуации. Ничего, если честно: её обвиняют, её скрутили, и до Толгримма она не докричится.
— ОТВЕЧАЙ УЖЕ, СУКА, КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЛА В ЛАГЕРЕ ДИЕНАРА?! ЧТО ВЫ ЗАДУМАЛИ?!
— Я…
Из-за двери донесся приглушенный шум вперемешку с тихим лязгом доспехов. Стабальт поняла, что от этого звука у неё поджались даже пальцы на ногах — Хеледд что, вообще весь дворец подняла на уши, чтобы поймать и скрутить одну женщину?! В душе Альфстанна дергано усмехнулась над собой: ничего себе, сколько чести! Вскинула глаза на королеву — той точно было не до гула или насмешек внутреннего голоса: Хеледд орала.
— КАК ДОЛГО ТЫ ТАМ БЫЛА?! КТО ЕЩЕ С ВАМИ ГОТОВИТ МЯТЕЖ?!
Дворяне притихли окончательно.
— Да какой мятеж? — Альфстанну трясло. Гвардейцы с доброй воли воспринимали тремор девушки как попытку вырваться и убежать и с наслаждением усиливали напор, пережимая ей конечности почти до хруста в костях.
— Какой мятеж?! — Хеледд снова заметалась туда-сюда, как раненая насмерть львица. «Это, скорее, мне надо делать», — подумала Стабальт, наблюдая за королевой сквозь проступающие слезы. И, разглядев лицо Хеледд, осознала: её разорвут сейчас. Хеледд хотела оторвать ей голову с самого начала и просто жаждала повода. Поэтому её проклятые фрейлины ходили с Альфстанной даже в нужник и корчились там от отвращения.
— Я велю тебя выпороть, сломать все пальцы, выдрать ногти и изнасиловать на три круга всей моей охране, паскуда!
«Она не отступится», — подумала Альфстанна, шумно сглотнув. Голоса за дверью смазались в абсолютно неразделимый гул, который наваливался со всех сторон, как необозримая в высоту волна ядовитой патоки. Вот сейчас она обнимет Альфстанну с головы до ног, свяжет в миг, не даст пошевелить даже пальцем, скует, замурует. Альфстанна будет медленно барахтаться, как муха в застывающем янтаре, и в конце концов, просто задохнется и застынет.
— И когда мои солдаты закончат с тобой, я заживо скормлю тебя собакам, если ты сейчас же, сейчас же не расскажешь мне, какого черта ты делала у Диенара!
Один из солдат, скрутивших Альфстанну, коснулся пальцами её шеи. Потому ли,
