возможно, больше тебя понимаю, что значит быть матерью. Я не знаю, какое такое великое призвание может заставить женщину бросить не только любимого человека, но и ребёнка, которого она от него родила и растила до трёх лет. Я не смогла избавиться от своего ребёнка, даже зная, что, если рожу его, буду бедствовать. Я не могла избавиться от него даже тогда, когда он был не больше зёрнышка твиги. Я потеряла его, но, клянусь Аранхой, это произошло не по моей воле…
– Успокойся, пожалуйста. Я и не думала, что ты уже столько пережила. Я считала, что знаю о тебе много, но оказывается, на знаю ничего. Нам ещё предстоит узнать друг друга получше, Ариэна. Я не провозгласила себя правительницей Ди-Милона. Это владение наших с тобой предков.
– При них Ди-Милон не был пиратским логовом. Здесь жили люди, которые ловили рыбу, выращивали плоды и занимались ремёслами. В библиотеке замка немало книг по ведению хозяйства. Прежние правители заботились о процветании Трёх Островов.
– Я рада, что тебя интересует история нашего рода. Пожалуй, я уже могу поручить тебе управление Ди-Милоном, когда мне с дружиной придётся отбыть на Большую Землю.
– То есть здесь тебе земли недостаточно. Див-Аранха тоже входит в твои владения? Или пока это только планы? Не могу не признать – планы у тебя грандиозные. Мне пока что по зубам только мелкие дела. Мелкие с твоей точки зрения. Если мне придётся управлять Ди-Милоном, то я не потерплю тут разбоя и беззакония. Насильник должен быть наказан.
– Ариэна, я попытаюсь выяснить, кто этот подонок, но, боюсь, ничего не получится. Их тут не одна сотня, и я уверена, что виновный не признается.
– Хорошо. Единственное, о чём я тебя прошу, так это завтра после обеда собрать всех своих проходимцев на площади перед замком. А уж как я найду виновного – это моё дело.
Ариэна почему-то была уверена, что у неё всё получится. Она пришла в дом Тирела на следующее утро. Инния уже чувствовала себя более или менее сносно.
– Будет лучше, если ей дадут снотворное, – сказала Ариэна. – Я войду в её глубинное сознание, когда она будет спать. Этот кошмар сейчас преследует её и во сне, и наяву. Чтобы от него избавиться, необходимо время, но сейчас мне легче извлечь из её памяти то, что нужно. Всегда легче идти по горячим следам. А что бы это было для неё не так болезненно, лучше её усыпить.
Их оставили наедине. Ариэна устроилась напротив спящей девушки в глубоком кресле и вызвала туман из кусочка ариллина – самого маленького из тех, что она подобрала на прибрежной полосе. Она не знала никаких заклинаний. Возможно, она должна была принять какое-нибудь снадобье, но об этом она тоже ничего не знала. Она просто сосредоточилась на желании увидеть то, что сейчас видела во сне Инния.
– Любой из наших страхов имеет конкретный облик, – прошептала она. – Иногда он смутный и бесформенный, как облако тумана, по это потому, что мы боимся его увидеть. Надо вернуть смутному призраку, который преследует тебя, его истинный облик, а потом развеять его. Тогда ты избавишься от него, Инния. Ты избавишься от страха и не испугаешься этого человека, даже если снова встретишь его наяву.
Сперва Ариэна не поняла, что с ней творится. Ей вдруг захотелось убежать отсюда подальше. Страх вливался в неё, словно в пустой сосуд, заполняя всё её существо. Страх Иннии. Ариэна судорожно вцепилась в подлокотники кресла. Она должна выдержать это. Она же сама решила разделить с Иннией её кошмар.
Туман окутал её и спящую девушку, потом стало темно… К счастью, всё это длилось недолго. Очнувшись, Ариэна увидела, что туманное облако приобрело очертания человеческой фигуры. Ясно было только то, что это худой широкоплечий мужчина с длинными вихрастыми волосами. Таким Инния увидела его в бледном лунном свете, когда о6ернулась на шорох.
«Немного, – подумала Ариэна. – В замке полно таких лохматых парней… Но ничего. Этот призрак сам отыщет своего двойника».
– Ты найдёшь его, – произнесла она, глядя на смутную мерцающую фигуру. – Ты должен обрести лицо. И тебе это удастся, когда ты найдёшь своего живого двойника. А теперь вернись на место и жди, когда я тебя вызову.
Фигура съёжилась и превратилась в сгусток тумана, который тут же словно впитался в маленький «звёздный осколок». Ариэна положила кусок ариллина в круглую серебряную баночку из-под румян. По распоряжению Нэйи JIиxана уставила весь туалетный столик юной госпожи баночками и склянками с духами, пудрой, краской для губ и прочей ерундой, которой Ариэна никогда не пользовалась… Она заметила, что маленький клочок туманного облака остался в комнате. Он завис над Иннией, потом спустился почти что ей на живот, стал расширяться, бледнеть и наконец превратился в некое подобие тонкого полупрозрачного покрывала, мерцающего золотыми и серебряными искрами. Это «покрывало» окутало Иннию и мгновение спустя исчезло. Девушка проснулась. Сразу было видно, что чувствует она себя гораздо лучше.
– Что тебе снилось? – спросила Ариэна.
– Точно не помню, – Инния совершенно не заикалась. – Сначала было страшно, а потом приснилось что-то очень хорошее.
– Вот и прекрасно. Отдыхай и думай только о хорошем.
Этот маленький клочок тумана, превратившийся в покрывало, был явно добрым знаком, но что именно он предвещал, Ариэна не знала.
Когда они с отцом Иннии и Матарусом шли на Скалистый, начался прилив. Спутники Ариэны уже собирались снять башмаки – можно было переправиться вброд, но Ариэна их остановила.
– Нам не обязательно мочить ноги, – она взяла Матаруса и Тирела за руки. – Только не пугайтесь, это не страшно.
Тирел даже охнул, когда они поднялись в воздух, но этот не6ольшой полёт понравился и ему, и старейшине.
– Чудеса, – сказал Тирел, едва они приземлились на каменистом склоне, где начиналась тропа, ведущая к замку. – Наши колдуньи так не умеют.
– Я же полукровка. Возможно, у нас действительно больше способностей к магии, чем у других, и мне уже надоело это скрывать. Полукровки – не демоны. Мы такие же люди, как и вы. И так же уязвимы.
Всё пиратское воинство уже выстроилось на огромном дворе замка. Ариэна заметила, с какой иронией наблюдает за происходящим Нэйя. Тамран тоже был здесь – задумчивый и рассеянный. В последнее время они с Нэйей постоянно о чём-то спорили, но стоило войти Ариэне,
