мостовую – пусть только сунутся. Они ведь дом мой спалили, господин. Хоть семья выбралась, да топоров их избежала, ага.
- Мне жаль… Думаю, тебе найдется кров в городе.
Стражник ненадолго понурился, но потом вновь оживился:
- Дак гильдия поможет, я же из пекарей, ага. Лучше скажите, как вы смогли его приголубить?
- Да просто… Убил.
-Вам кто-то помогал, вой стоял, страшный. Не иначе как зверье на захватчиков ополчилось, неисповедимы пути… Ну а вы- то как?
-Я? - Хелдор немного стушевался – одолел его в поединке.
- А может, в листке о том напишут?! Страсть как почитать хочется!
-Что…?
- Ну, помните, та девчушка, что новости отпечатывала? Она про вас еще писала? Там такое было про поединок, что…
Из Хелдора словно вдруг вырвали стержень – ноги подломились и он, бряцая кирасой, сполз прямо по копью, на котором был насажен его трофей. Вокруг загомонили, зашумели, помогли встать ему на ноги, да еще и, кажется, отряхнули. Он слабо это помнил, а голоса доносились словно издалека. Наконец он, собравшись с силами, встал ровно:
-Отнесите это на стену, да закрепите на воротах. – губы едва слушались его - Пусть знают, что произошло, и не надеются, что Свен жив.
- Будет сделано! А вам то бы прилечь…
- Некогда – Хелдор положил руку не меч в ножнах, словно черпая в том силы – я до мэрии, много дел.
Люди перед ним расступались, крича что-то одобрительное, кто-то мелком касался его кирасы или пол или ножен меча. Молва о нем шла все дальше, обрастая невероятными небылицами.
Только Адель, увидев его, не спешила радоваться. И лишь она почувствовала, что от Хелдора отчего-то доносился запах серы…
Глава 15
Наступившее утро, избавив от ночных страхов и неопределенности, все же не смогла принести защитникам чувства облегчения. Тяжелые свинцовые тучи едва не вспарывали свои животы о темный потускневший шпиль на здании мэрии. Поднимавшийся вверх дым от сгоревших домов и погребальных костров сливался с ними, из-за чего казалось, что город накрывал огромный грязно-серый саван.
Армия осаждающих удавкой стягивала защитные позиции Арн-Дейлцев. Гномы и стюрангардцы отдыхали в опасной близости от стен, потому как они были уверены, что у защитников не достанет сил для вылазки. Отряды рейдеров и тяжелой пехоты располагались в четырехстах шагах от обрушившейся стены, готовые в любой момент пойти на приступ – едва защитники решились бы на ответные действия.
Морские разбойники, по большому счету, были уже в городе, и стоит налетчикам на той стороне реки начать переправу – как они тут же поднимутся в атаку. Они довольно неплохо закрепились в доках, и если Арн-Дейлцы решат их выкуривать большими силами, то незамедлительно будет послано за десантом на плотах, и группа Стюрангардских дружинников атакует через пролом. Арн-Дейлцам оставалось только ждать приступа - дворянского ополчения будет совершенно недостаточно для молниеносной, но вместе с тем массированной вылазки. Латники и уланы не смогли бы усилить их в полной мере. Прежде чем основной отряд гномов был перебит – они прорвались к конюшням стражи и подожгли их со всех сторон - скакунов стало удручающе мало. Теперь на это месте было выжженное пятно, от которого пахло паленой шерстью и мясом – а трупы животных были стащены в кучу – отряд угрюмых ополченцев с тоской думал, как бы от них поскорей избавиться.
Уланы Альберта теперь мало чем отличались от остальных стражников. Оставшихся лошадей перевели в Цитадель, и были они буквально на вес золота. Тем бойцам, что еще были пограничной стражей и немало времени проведшим в седле, было особенно тяжело – сами себе они теперь казались медлительными и беззащитными.
Дома мирных жителей мало пострадали – в основном те, что были у конюшен. Учитывая силу пожара – вполне могло бы выгореть несколько кварталов.
К счастью, остальные участки стенки выглядели надежно: кое-где лишь были отломаны зубцы да деревянный навес неизбежно обрушился под ударами катапульт. На месте серьезных повреждений или намечающихся брешей еще вчера потрудились инженеры, но едва ли раствор успел схватиться как следует, несмотря на все ухищрения. На месте зубцов плотники, не придумав ничего лучше, сделали деревянные ограждения из грубых досок – защиту от стрел они обеспечивали вполне сносную, а в случае штурма хоть сколь-нибудь смогли бы задержать недруга.
Ворота все еще были в целости - равно как и решетка, на которую возлагали защитники серьезную надежду, в случае штурма через них.
В городе большинство приготовлений осталось в целости, сейчас ополченцы восстанавливали лишь те участки, через которые прошла колонна гномов – при повторном штурме они наверняка двинутся в том же направлении. Как назло, двигались они, прорываясь через наиболее слабо укрепленные места – точно знали, куда ударить, и, как если бы у них был подробный план города.
Маркграф срочно собирал совет командиров – необходимо было решить, что готовила им судьба – и как им всем вместе противостоять ее превратностям.
Майсфельд выглядел все хуже – осада вымотала его, пожалуй, побольше всякого рядового Арн-Дейлца. Когда командиры вошли в небольшой зал, граф откровенно клевал носом.
Когда все расселись по своим местам, маркграф на своих подчиненных не обратил никакого внимания – он уперся лбом в столешницу, на которой был план обороны города. Весь он бы испещрен пометками, которые он делал по ходу противостояния. Рядом в одну точку на карте пялился казначей, в дни осады совершенно потерянный – сейчас было не до торговли и выплаты жалования, поэтому он выглядел довольно потерянно – его мир, где все работало благодаря обороту медных и серебряных кругляшей вдруг рухнул.
С грохотом на стол опустился гляняный кувшин – Евик, поставив его и бросив взгляд на карту, удалилась.
- Эм… Ваша Светлость? -Учтиво откашлялся Карви, переглянувшись с остальными.
- А? Что? М… Да… да… - Майсфельд сонно поводил глазами от одного знакомого лица к другому – а где Рен?
- Ситуация у берега очень напряженная, Ваша Светлость – ответил Варро. – он не решился оставить пост… Морские разбойники только и ждут нашей слабины, а Рен держит их в напряжении.
- Он и его люди, ты хочешь сказать?
- И да, и нет… Это странно, но мне показалось, что северяне его… побаиваются.
Командиры слабо улыбнулись при мысли о том, что один лучник мог держать
